Раньше Беня был таким же репортером, как и все мы, а потом на волне «перестройки» стал главным редактором. И не «занесся» немедленно, как многие нынешние «демократы», остался вполне приличным и профессиональным человеком.

Беня пригласил меня к себе в кабинет и предложил сигарету. Если он так делал, вся редакция знала, что разговор предстоит трудный и долгий. Потому что Беня, хотя и курил сам, терпеть не мог, если курили у него в кабинете.

Пожалуй, это пока единственная его недемократическая черта…

Так вот, Беня, поднес мне зажигалку, мы закурили, и он печально посмотрел на меня своими голубыми глазами героя шагаловских картин.

— Марина, — сказал он. — Я хотел сказать тебе две вещи… Конечно, мы все знаем о том, что у тебя случилась драма в личной жизни. И все мы тебе очень сочувствуем, хотя, к сожалению, в таком деле ничем помочь невозможно. Я это знаю, тем более, что сам переживал подобное…

Беня многозначительно покачал головой, давая понять, насколько он меня понимает.

«Как тебе меня не понять», — иронически подумала я. Беня намекнул, что сам разводился и потому способен понять всю глубину моих чувств. Я тут же вспомнила всех четырех жен, с которыми на моих глазах разводился Беня. Сначала с Цилей, потом с Диной, потом с Эльвирой, и наконец, совсем недавно, — с жгучей брюнеткой Софой…

Однажды у Марка Твена спросили, легко ли бросить курить.

«Нет ничего проще и легче, — ответил великий писатель. — Я уже сто раз бросал…»

Где же было доброму жизнелюбивому Бене понять меня, пережившую свой первый и единственный развод…

— Так вот, — продолжал он, нервно стряхивая пепел на свою засаленную кофту. — Как бы там ни было, но это сильно сказалось на тебе. Ты стала, как бы лучше выразиться… Хуже писать. У тебя ничего не получается. Твои статьи не идут. Их никто не будет читать.

Он замолчал и вздохнул. Теперь на его лице было написано некоторое облегчение. Он сказал самое неприятное и теперь мог позволить себе расслабиться. Ведь Беня — хороший человек, и ему никогда не доставляло удовольствия говорить людям гадости.

— Ты не обижайся на меня, — добавил он. — Но это ведь правда. Ты и сама, наверное, это чувствуешь.

Это было так. Я прекрасно все сама понимала. Вымучивая из себя статьи, я отдавала себе отчет в том, насколько они не похожи на мои прежние работы.

— Я не обижаюсь, — ответила я безнадежным голосом. — Просто у меня пока не получается ничего хорошего. — Я сказала это и ждала, что будет дальше. Если Беня предложит мне уйти, я уйду. Зачем же позориться и цепляться? Видно, моей жизни предстоит измениться на все сто восемьдесят градусов…