— Разве вы не приняли наше последнее сообщение?

— Сообщение? Да я и сейчас вас еле слышу. Одну минуту, я свяжусь со штабом.

— Некогда! Сигнал слабеет. Мы вышли на Сполдинга, преследуем его; он в машине… в двадцати семи — двадцати восьми милях к северу… — Дэвид неожиданно смолк.

— «Иволга»! «Иволга»!… Опять частота уходит!.. Двадцать восемь миль к северу от чего?.. Не слышу вас. «Иволга», прием!

— …лга» отвечает, — сказал Дэвид прямо в микрофон. — Эту рацию надо отремонтировать, дружок. Повторяю. Все в порядке. Вернемся на базу приблизительно… — И Дэвид отключил рацию. Потом вышел из машины и возвратился в телефонную будку.

Все должно идти своим чередом. Без сбоев, без накладок — точно и четко.

Теперь нужно заняться шифровкой из Ферфакса. Раскодированной радиограммой, которая даст Сполдингу имя того, кто приказал его, Дэвида, перехватить; человека, чьи полномочия позволяли посылать из радиорубки комплекса в Вирджинии такие команды.

Агента, который безболезненно вторгся в засекреченный мир и в канун Нового года убил Эда Пейса. Ставленника «Хаганы». Дэвиду очень хотелось вскрыть желтый конверт, едва получив его от офицера МПФ, но он все же устоял перед искушением. Он понимал: имя ошеломит его, каким бы оно ни оказалось, — знакомым или неизвестным, — и он тут же начнет плести заговор мести за погибшего друга. Это помешало бы делу. Ничто не должно было отвлекать Сполдинга в пути на Очо Калье, во время разговора с Генрихом Штольцем.

Дэвид вынул конверт из кармана и надорвал его.

Сначала имя показалось ему незнакомым. Полковник Айра Барден. Но потом он вспомнил.

Канун Нового года! Боже мой, еще бы не вспомнить высокомерного зануду, заместителя начальника Ферфакса. «Лучшего друга» Эда Пейса, «скорбевшего» о его смерти с гневом истинного офицера, который тайно организовал переброску Дэвида в Вирджинию и допросил его, который воспользовался трагическим убийством, чтобы добраться до сейфов «лучшего друга», но ничего там не нашел.

Человека, который пытался убедить Дэвида нарушить режим секретности и рассказать о задании. И Дэвид едва не согласился на это. А теперь жалел, что не согласился. Черт возьми! Почему Барден не доверился ему? Впрочем, он не мог. Иначе смерть Пейса приобрела бы иной, еще более зловещий смысл.

Айра Барден неглуп. Фанатик — возможно; дурак — исключено. Он понимал: человек из Лисабона убьет его, как только узнает, что Пейса из игры вывел именно он.

«Боже мой, — подумал Сполдинг. — Мы деремся друг с другом, убиваем друг друга и даже не знаем, кто наши истинные враги».