От мысли о таком богатстве у начальника закружилась голова. Это означало новую жизнь для него и для его супруги, лучшее лечение для Тревора…
– Но взамен у меня будет только одна последняя маленькая просьба.
Уилсон проглотил последние крохи гордости и чести.
– Говорите, что вам нужно.
Икс так и поступил. Он был очень конкретен.
– Я полагаю, вы сумеете уладить детали?
Начальник заверил, что сумеет, да почему бы и нет? После всех тех дров, которые он уже успел наломать, после пущенных побоку людей, жизней и законов…
– Да, чуть не забыл, – спохватился он. – К Джейсону Френчу посетитель – его младший брат. Отправить его восвояси?
– Ну зачем же? – Икс наконец-то показал сломанный зуб. – В конце концов, нет ничего важнее семьи.
* * *
Некогда для Икса это и вправду было так. Ребенком он просто-таки обожал своих родителей. Даже младшая сестра с ее пухленьким, круглым личиком и тем, как она любила хихикать, оставила у него самые теплые воспоминания. Эти ранние годы были словно волшебный сон: особняки и путешествия, огромные яхты и лучшие в мире повара. Особая природа его семьи была очевидной с самого начала – совершенно ясной по уважению, которое люди выказывали по отношению к его отцу, по тому, как они безропотно делали то, что велено, и как украдкой поглядывали на его красивую молодую жену. Она могла читать Иксу сказки про принцев в каких-то далеких краях, и Иксу полагалось любить эти сказки – он видел это в глазах своей матери, – но ни один из этих придуманных принцев не жил лучшей жизнью, чем сам Икс. Весь мир был для него сказочным королевством, безраздельно правил в котором только один король – его собственный отец.
Когда Иксу исполнилось восемь лет, он обжег палец о свечку на поднесенном к дню рождения торте, и с того момента огонь буквально заворожил его. Поначалу это были мелочи: спички, картон, расплавленный пластик… Но к своему следующему дню рождения мечтал он уже не о крошечных огоньках свечей, а о яростно бушующем пламени. Стащив золотую зажигалку отца, Икс устроил свой первый настоящий пожар, который уничтожил десять акров леса в поместье Чарльстон. Следующим сгорел автомобиль соседей. Пятьдесят тысяч долларов, говорили они, коллекционный экземпляр – а он уничтожил его единственной спичкой.
Его третий пожар унес чей-то дом и двух собак, запертых внутри. Правда, кто-то заметил его, так что приехали копы. Но деньги перешли из рук в руки, так что Икс вместо детской колонии отделался шестью месяцами интенсивной психотерапии – полугодом фальшивого раскаяния и лукавства: пока врачи делали подметки в своих блокнотах и издавали подбадривающие звуки, Икс, старательно скрывая болезненную эрекцию, продолжал думать о тех собаках и о том, как их визг, пока они горели, звучал почти как человеческий.