Икс мог вспоминать проделанное без всяких эмоций, хотя их слабость по-прежнему вызывала у него отвращение – то, как они скулили и корчились, как клялись, что их любовь к нему по-прежнему крепка. Впрочем, как слабаками жили, так слабаками и умерли – прочие их качества были глубоко вторичны. Какое все-таки разительное отличие от Джейсона, подумал Икс, Джейсона, который был силен, быстр и находчив, но при этом отличался глубиной мысли и абсолютно не боялся своей собственной готовности к насилию. Доведись Иксу составить список того, что восхищало его в Джейсоне Френче, то понадобились бы многие страницы, чтобы все это описать: его отвага и убежденность, уверенное осознание самого себя… Конечно, отличался Джейсон и явной склонностью к излишнему самоотречению, которую Икс находил немного раздражающей. В остальном же он оказался в точности тем, что Икс искал всю свою жизнь. Он был равным; он был достойным общения.
Может, одних только этих пунктов в списке было уже вполне достаточно.
29
29
В комнате ожидания Лейнсвортской тюрьмы пахло прокисшим по́том и затхлостью. Когда за мной пришел охранник, я оставил своих друзей сидеть на жесткой скамейке и последовал за ним в пустую комнату со столом и двумя стульями. Через минуту в комнату вошел Джейсон, шаркая закованными в кандалы ногами. Он с недовольным видом оглядел меня. Швы. Синяки.
– Что ты тут делаешь? Я велел папе держать тебя отсюда подальше.
– Я вообще-то сейчас не особо слушаю папу.
Джейсон сел, клацнув цепями.
– Тебе опасно здесь находиться – опасно, чтобы тебя даже просто
– Похоже, что до тебя и так уже добрались.
– Ты про мое лицо? Это просто тюрьма. А у тебя какие оправдания?
– «Ангелы ада». «Каретный сарай»… – Я пожал плечами, как будто и говорить тут не о чем. – Им не понравились вопросы, которые я задавал.
– Вопросы про меня?
– Про тебя. Про Тиру.
– Черт бы все это побрал…
– Ты ведь и