– О, Джейсон… Я хочу тебе кое-что показать. – Он вытащил один из холстов из стопки остальных. Это был портрет Джейсона: пристальный взгляд за прядями темных волос, лицо побито и в синяках, но тем не менее полно решимости. – Я назвал эту картину «Несокрушимая душа». Это то, что я вижу в тебе, когда мы деремся.

Джейсон едва переборол внезапный наплыв эмоций, оказавшихся неожиданными даже для него самого. Картина была… слишком интимной.

– Это в глазах, – сказал Икс.

Для Джейсона, смотрящего в нарисованные глаза, это было все равно что заглядывать в нечто некогда хорошо знакомое, ужасное и теперь почти чужое – в ту часть себя, которую он предпочитал держать наглухо закрытой. То, что человек вроде Икса сумел так идеально ее запечатлеть…

– Убери, пожалуйста.

– Что, не нравится?

– Пожалуйста. Если не трудно. – Икс был вроде удивлен и даже обижен, но Джейсона это не волновало. – Когда я отсидел свой срок, ты сказал, что я свободен, что ты больше не будешь вмешиваться в мою жизнь.

– Да, и вправду сказал. – Икс прислонил картину к стене. – Но у меня осталось так мало времени в этом мире…

– Не пойму, какое это имеет отношение ко мне.

– Считаные часы, Джейсон, всего несколько дней – вот сколько мне сейчас отмерено. Неужели так трудно представить, что я желал бы провести это время с человеком, которым восхищаюсь? Нет нужды отвечать, естественно. Я вижу, насколько тебя разгневал – это и вправду эгоистичное желание, но ты должен быть польщен. Я сказал «польщен», поскольку то, что я вижу в тебе, я вижу и в себе. Я – социопат, разумеется, а ты – нет; но когда весь мир забудет, ты будешь помнить.

– И это как раз то, чего тебе хотелось бы?

– Самая лучшая эпитафия – это та, что высечена в человеческой душе, а не на бездушном камне.

– Эпитафия?! – Джейсон не сумел скрыть гнева.

Икса это ничуть не тронуло.

– Эпитафия… In memoriam… – Он безразлично пожал плечами. – Когда наступит время, я хочу, чтобы ты был там – достойный восхищения человек в роли свидетеля. Я попросил начальника Уилсона все устроить.

– И ты сделал все это, чтобы я смог попасть в свидетели твоей казни?

– Я не оставлю этот мир, окруженный жалкими овцами, совсем один. Последним, что я хочу видеть в жизни, – это твое лицо. Как я уже сказал, ты должен быть польщен.