Он поставил пластинку на обтянутый сукном диск, покрутил ручку, опустил мембрану, и сквозь легкое шипение зазвучали скрипки, медленно ведущие мелодию вальса. Потом в оркестре словно засеребрилось, кто-то там заиграл на неведомом каком-то инструменте, и это он звенел серебром печально и нежно.

— Гитара, что ли? — наморщил лоб Степан.

— Вроде... — кивнул Алексей. — Здоровая такая... Арфа называется.

— Арфа? — переспросил, запоминая, Степан.

— Ага... — кивнул Алексей.

Они опять замолчали, прислушиваясь, но арфы так больше и не услышали. Видно, она отыграла свое, и мелодию вели теперь трубы и еще какие-то духовые инструменты. Тоже вроде трубы, но звук не резкий, а тягучий, будто кто-то поет медным голосом. А сам вальс был уже не медленный, как раньше, не осторожный, а кружился все быстрее и быстрее и делал так: «Ах! Ах!» — и хотелось встать и закружиться вместе с ним.

— Сто лет не танцевала... — вздохнула Настя.

— Прошу! — Алексей встал перед ней и склонил голову.

Настя засмеялась, посмотрела на здоровенные свои солдатские ботинки, отчаянно тряхнула головой и положила руку на плечо Алексея. Он бережно обнял ее за талию, чуть отстранился, выпрямил спину, и Настя стала вдруг тоньше и выше, когда они медленно закружились по паркету.

Санька не отрываясь следил за их плавными движениями, а Степан хмурился и поглядывал на Глашу.

У нее опять загадочно блеснули глаза, она прикрыла их ресницами, поставила пластинку с начала и обернулась к Степану. Степан стал усиленно разглядывать лепной потолок, как будто раньше никогда его не видел. Глаша тихонько вздохнула и сказала:

— Пойдем, Степа? Потанцуем?..

— Еще чего! — буркнул Степан и покосился на Саньку. — Жарища!

Глаша прикусила губу, пошла в угол и села там, теребя кончик распушившейся косы.

«Ну вот! — в отчаянии подумал Степан. — Снова не туда брякнул! Сидит, слезы глотает! А нечего было высовываться! Танцевать с ней еще. Стыдоба!..»

Степан опять покосился на Саньку, но тот сидел задумчивый и тихий: слушал то место в оркестре, где переливается серебром арфа. Потом спросил, ни к кому не обращаясь:

— А в других странах союзы молодежи будут?

— Ну?! — удивился Степан. — Ты чего это, парень?

— Штуку я одну задумал... — застеснялся Санька.

— Слышь, Глаха? — обернулся к Глаше Степан. — Еще один задумывать начал... Вроде тебя!