Стрельцов широким жестом показал на письменный стол, увидел вдруг темные окна и схватился за голову:

— Ах, черт возьми!..

— Что случилось? — Женька уже устраивался в кресле письменным столом.

— Пишите, пишите... — отмахнулся Стрельцов и задумался, потирая ладонью лоб. — Откройте-ка ящик, там должна быть свеча... Нашли?

— Пожалуйста. — Женька протянул ему оплывший огарок.

— Все гениальные поэты творили при свечах! — сказал Стрельцов и загремел спичками. — Вот так... А лампу я у вас забираю. Нет возражений?

— Ну, что вы! — заулыбался Женька и еще ниже склонился над листом бумаги.

Стрельцов взял лампу и прошел в столовую. Постоял у окна и вернулся обратно в кабинет.

— Как пишется?

— Вот! — Женька встал и с выражением прочел:

— Гомер! — развел руками Стрельцов. — Еще рюмку для вдохновения?

— Я и так опьянел, — признался Женька. — Даже спать захотелось!

Стрельцов поставил лампу на окно, вгляделся в темную улицу и обернулся к Горовскому:

— Вот что, юноша бледный... Давайте-ка домой и баиньки!

— Сейчас, Петр Никодимович! Только одну строфу!

— Ну-ну... — Стрельцов опять потер лоб. — В окне кабинета или в столовой? Убей, не помню...

— Это вы мне? — поднял голову Женька.

— Нет, нет!.. Пишите.