— Становись!.. — послышался голос Колыванова.

— Иди, сын, — сказал Сергей Викентьевич. — Иди и помни: трусов у нас в семье не было.

Он быстро поцеловал Женьку в щеку, как клюнул, и подтолкнул к Лене:

— Прощайся и ступай!..

Женька смотрел на Лену и молчал. Потом сказал:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что пришла.

— Что ты, Женя... Я так рада, что тебя увидела.

— Правда?

— Конечно!

Женька смотрел на ее зазябшее лицо, на волосы, выбившиеся из-под шапочки и припорошенные снежной пылью, он протянул руку, чтобы то ли стряхнуть с ее волос приставший снег, то ли просто погладить их, но опять послышался громкий голос Колыванова:

— Смирно!.. По порядку номеров рассчитайсь!

— Беги, Женя! — сняла с руки перчатку Лена и провела ладонью по его щеке. — Беги!

— Прощай, Лена! — все еще стоял и смотрел на нее Женька.

— До свидания! — покачала головой Лена. — Мы еще встретимся, Женя. Обязательно!

Женька доверчиво улыбнулся и пошел, но все время оборачивался и кивал ей и отцу, потом опять остановился.

— Пиши!

— Куда?

— Не знаю! — крикнул Женька и побежал к шеренге комсомольцев.