IX

Деревню отбили в ночном бою.

Еще курился дымок над сгоревшей крышей риги, чернели обугленные стропила, по перепаханным колесами пушек огородам бродила чья-то недоеная корова и тоскливо мычала.

За деревней лежало поле с неубранными полегшими овсами. За полем виднелась полоска леса, и где-то там, в логах, отсиживались белые, готовясь к новой атаке. Могли они наступать и с другой стороны деревни, от реки, где занимали противоположный высокий берег и держали под прицельным огнем переправу.

Туда и перебросили основные силы, а здесь в боевом охранении оставили комсомольскую роту. Они отрыли окопы, в снарядной воронке устроили пулеметную ячейку, а греться по очереди бегали в полусожженную ригу.

Вот и сейчас сидели они на прошлогодней соломе и слушали Женьку, который вполголоса читал им сначала Блока, а теперь Пушкина:

— А чего такое «пунша»? — спросил Федор.

— Напиток такой, — недовольный, что его перебили, ответил Женька. — Сахар жгут и еще что-то...

— Сахар жгут? — ахнул Федор. — Скажи, гады, а?

— Контра! — подтвердил Степан. — Давай дальше Женька!

— Нравится? — удивился Женька.

— Ничего... — уклончиво сказал Степан. — Красиво написано.

— Читай, Женя... — попросила Глаша и села поудобней. Женька откашлялся и продолжал: