Кажется, сейчас все закончится. Но ее словно охватывает приступ необузданной ярости.

Испустив истошный, явно панический крик, она вырывается и, развернувшись, бьет рукой наотмашь прямо мне в висок, от чего я падаю лицом вниз. Мне удается выбросить вперед руки и приземлиться на них, но от полученной оплеухи у меня искры сыплются из глаз, подбородок ударяется о землю, от чего я больно прикусываю губу.

Лежу несколько секунд, стараясь прийти в себя, – мне никогда не доставалось так крепко; а когда наконец переворачиваюсь на бок, вижу, что Макс и Роберт уже поймали ее.

Она отбивается как раненый зверь, лягается и пытается кусаться. Ее взгляд блуждает по сторонам, и, когда он встречается с моим, я не узнаю его. Сейчас в нем лишь безумный страх и злоба.

Волосы Туне растрепаны и торчат в разные стороны от грязи. Челка прилипла ко лбу, покрытому засохшими ссадинами. Она не может опираться на больную ногу, но, тем не менее, раз за разом пытается пинаться ею и стонет, когда у нее получается попасть Максу в бедро. Я вздрагиваю, видя, как тот от боли хватает ртом воздух и как гнется лодыжка Туне.

– Кончай! – говорит Макс. – Хватит, Туне. Постарайся успокоиться, мы не сделаем тебе ничего плохого. Мы просто хотим тебе помочь.

Меня так и тянет сказать, что он слишком резок, что ему нужно говорить спокойно и нежно, поскольку сейчас Туне, скорее всего, воспринимает главным образом не его слова, а тон голоса, и Макс должен показать, что не хочет причинить ей зла. Но я не могу издать ни звука.

– Она не слышит тебя, – хрипит Роберт и, обхватив ее руками, просто-напросто садится вместе с ней на землю.

Туне небольшого роста и худенькая, и, как бы неистово она ни вертелась и ни сопротивлялась, ей не освободиться от крепкого захвата. Через несколько секунд она сдается, прекращает лягаться и дергаться и больше не стонет, лишь тяжело дышит.

Только тогда до меня доходит, что я дрожу всем телом.

Сажусь перед ними на корточки – во-первых, чтобы мои глаза оказались на одном уровне с глазами Туне, а во-вторых, стремясь скрыть, что ноги толком не держат меня.

– Туне? – говорю я, пытаясь встретиться с ней взглядом. – Туне, это я. Алис.

Она не смотрит на меня. Таращится в землю, по-прежнему пыхтя, как паровоз.

Кровь с ее лба стекает на брови, склеивая волосинки и придавая им странную форму. Я не хочу смотреть на ее руки, но не могу не делать это.

«Она же слишком больна, – думаю, стараюсь убедить себя, пытаясь не обращать внимания на удары сердца, грохотом отдающиеся в ушах, на привкус железа на языке и на хриплое тяжелое дыхание моей подруги. – Эмми была гораздо сильнее; у Туне ничего не получилось бы, она никогда не смогла бы справиться с ней…»