Что-то происходит с Робертом, как только Макс произносит ее имя. Нет, он не вздрагивает, не теряет самообладания, а как раз наоборот приободряется… или пытается сделать это.

Мои мысли опять возвращаются к Эмми.

Сколько времени уже прошло? Как долго она лежит там? Сорок минут? Час?

Как может такое быть, что еще совсем недавно она жила, но сейчас ее уже нет?

– Мы собирались завернуть ее во что-то, в простыню, и попытались выпрямить тело, и увидели синяки. У нее на шее.

Макс выдал все это практически скороговоркой, словно ему хотелось как можно быстрее покончить со своей трудной миссией.

– Они выглядят как следы пальцев, – добавляет он.

Глаза Роберта напоминают черно-белые стеклянные шарики. Зрачки в них не больше точек.

– Кто-то, скорее всего, сделал это, пока мы пытались забраться наверх, – продолжает Макс. – Туне… – Он облизывает губы и замолкает.

Я трясу головой, как отнекивающийся ребенок, и повторяю:

– Нет.

Роберт поворачивается ко мне. Его глаза горят; не знаю, от душевной боли или от ненависти. Пожалуй, от ненависти.

– Ты, – произносит он так яростно, что я воспринимаю это единственное слово как пощечину, – говорила, что она не буйная. Утверждала, что нам надо пойти и забрать ее и что она больна. Эмми, – его голос дрожит, – хотела остаться там, в безопасном месте. Но ты вынудила нас пойти сюда. Чтобы спасти ее.

Роберт кивает в сторону окна – ведь человек, за которым мы наблюдаем, и есть Туне, – а потом застывает, таращась на меня широко открытыми глазами, словно впал в транс.

– А сейчас Эмми лежит в коридоре, – шепчет он хрипло. – Сейчас она лежит там, на полу, и она мертва.

Его глаза сужаются; взгляд опять фокусируется на мне, обжигая как огнем.

– Не пытайся снова защищать ее, – продолжает он, ставя ударение на каждом слове. – Не вздумай повторять, что у нее нет склонности к насилию. Не говори этого.

Я стою совершенно неподвижно. Прохладный ветерок поглаживает мою кожу. Я жду, что Роберт набросится на меня, начнет бить руками и ногами, выместит на мне свою злость…

Однако, словно прочитав мои мысли, он резко поворачивается, выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.

Я и Макс остаемся одни.