– Алло…

– Это я. У вас все хорошо? Без приключений?

Услышав голос Харрисона, она сначала почувствовала облегчение, однако мелькнувшее было чувство тепла и безопасности быстро исчезло. Элеонор едва сдержала рыдания. Когда они рассчитывались в конторе мотеля, по телевизору шел репортаж о ситуации с заложником в «Шоуфилд секьюрити ассошиэйтс». Элеонор услышала страшное: подозреваемым был ее муж, – и даже не сомневалась в том, что это правда. В глубине души она всегда чувствовала неладное и теперь винила себя за то, что ничего не предприняла раньше. Вся их совместная жизнь оказалась ложью.

– Элеонор, ты меня слушаешь?

Сняв телефон со столика, она ушла с ним в ванную, выложенную ядовито‐зеленой плиткой, и плотно прикрыла дверь. В ванной воняло хлоркой.

Муж помолчал в трубку, прежде чем заговорить снова.

– Ты видела новости?

– Да… Сказали… сказали, что ты – Анархист, что тебя ищут в связи еще с десятком убийств.

– Прости, Элеонор. Жаль, что тебе пришлось это услышать.

– Иначе ты продолжал бы мне лгать?

– Нет, я хотел рассказать тебе сам, и ты бы все поняла.

– А что тут понимать, Харрисон? Ты убийца! Как ты мог…

– Дело в том, что я родился без души…

В его голосе звучала боль.

Слова мужа потрясли Элеонор. Харрисон поведал ей о насилии, которое перенес в детстве, и все же она никогда не думала, что муж действительно верит в те ужасные вещи, которые рассказывала ему мать и другие члены секты. Наверное, ей и в самом деле следовало расспросить мужа поподробнее. Плохая из нее вышла жена.

– Харрисон, твоя мать и все те люди были безумцами!

– Я хотел стать для вас всем на свете – мужем и отцом, которого вы заслуживаете… Прости, я тебя подвел.

Его голос дрогнул, и Элеонор услышала, что муж плачет. Она сознавала, что должна ненавидеть Харрисона, и в то же время невольно его жалела. Элеонор было известно, что пережитое в детстве наложило отпечаток на его восприятие мира, и все же она не представляла, что психологическая травма мужа настолько глубока.

– Харрисон, мы тебя любим! Всегда любили и будем любить! Ты должен сдаться. Мы пройдем через испытание вместе…

– Я не могу.