– Не знаю. Посмотрим.

– Ты не виноват в том, что случилось с Алленом. Ты и сам понимаешь, верно?

Маркус молча кивнул и направился к единственной двери в доме, которая еще держалась на петлях, постучался, и голос из комнаты пригласил его войти. Стоило Маркусу открыть дверь, как подняла голову и залаяла маленькая рыжая собачка. Элеонор Шоуфилд сидела прямо на желтом линолеуме, играя с младшими детьми в настольную игру «Страна конфет». Она попыталась улыбнуться, однако Маркусу бросились в глаза грусть и боль, прятавшиеся за улыбкой.

– Можно вас на пару слов? – спросил Маркус.

Элеонор вышла за ним в гостиную. Эндрю сидел на диване с телефоном в руках – играл с Алленом. Маркус прикрыл дверь.

– Хотел поблагодарить вас за то, что согласились сотрудничать.

– Я делаю это не для вас, а для тех пропавших женщин. – Она указала на замок, который Эндрю врезал в дверь их комнаты. – Мы под арестом? Вы заперли нас в комнате без окон.

– Ради вашей же безопасности. Надеюсь, скоро все кончится.

– Мой муж не монстр.

– Я этого и не говорил.

Маркус заметил, что Элеонор вот‐вот заплачет.

– Просто не могу свыкнуться с тем, что вся наша жизнь оказалась ложью, – дрожащим голосом проговорила она. – Харрисон – хороший человек, я знаю. Он болен, ему требуется помощь.

– Я не считаю, что ваш супруг – чудовище или воплощенное зло. Когда‐то я именно так и думал о подобных людях, потому что так проще. Сложнее смириться с тем, что у нас у всех в сердце живет тьма. Мы одновременно и грешники, и святые. Мы способны причинять боль и нести ненависть в этот мир – и в то же время проявлять любовь и сострадание. Да, ваш муж болен, однако я не позволю ему и дальше нести людям горе.

– Я понимаю, – прошептала Элеонор, отвернувшись в сторону.

– Вам следует знать кое‐что еще. Наш план должен сработать именно потому, что ваш супруг безумно любит свою семью. Что бы ни произошло, в его любви вы можете быть уверены.

111

111

По лицу Васкес разлилась бледность. Вокруг ее неподвижного тела обвивались разнообразные трубки, закрытые веки подрагивали. Маркус уже привык к сладкому цветочному аромату ее духов, однако вонь медицинского спирта и чистящих жидкостей напрочь отбивала знакомый запах.

У постели Васкес, держа ее за руку, сидел блондин с необычно белой кожей. На парне была светлая рубашка с расстегнутым воротом, на шее болтался развязанный черный галстук. Маркус обратил внимание на покрасневшие белки его глаз.

Блондин бросил взгляд в сторону Маркуса, не сказав ни слова, однако ритм его дыхания изменился – видимо, не обрадовался вторжению посетителя.