Сердце Мэгги не выдержало. Старик достаточно натерпелся.

– Мистер О’Мэлли, я вам кое‐что скажу, только это между нами. Если хотите, чтобы Шоуфилды оставались в безопасности, вы никому не должны рассказывать то, что сейчас узнаете.

Его глаза загорелись.

– Вы знаете, где они?

– Да, они укрыты в надежном месте.

– О, слава богу! Вы снова меня спасли! – О’Мэлли задумался. – Как думаете, есть у меня хоть малюсенький шансик их навестить? Уверен, бедняжка Элеонор считает себя виноватой в том, что сделал со мной ее муж. Элеонор может этого и не показывать, но ведь она такое нежное создание! Пусть знает, что я не держу зла! Сейчас у детишек трудное время, им нужно обрести равновесие, поверить, что мир не совсем еще перевернулся вверх ногами…

– Боюсь, это невозможно.

– Вы для меня уже столько сделали! Мне стыдно просить большего, но уверяю вас: все оценят ваш добрый поступок. Я помогу им пережить это тяжелое, страшное испытание.

– Простите, мистер О’Мэлли. Я не должна…

– Прошу вас! Мне нет дела до того, где вы их прячете, я с удовольствием надену на глаза черную повязку! Сделаю все, что угодно! Пожалуйста! Хоть полчасика, это все изменит!

Мэгги скрестила руки на груди и задумчиво посмотрела в глаза старику. О’Мэлли и дети Шоуфилдов ни в чем не виноваты. Им пришлось перенести такую боль… Дать бы им хоть немного тепла.

– Подождите минутку.

Она достала телефон и написала сообщение Маркусу: «Я сказала О’Мэлли, что Шоуфилды в безопасности. Он хочет с ними повидаться».

Ответ пришел через несколько секунд: «О чем ты думаешь, черт возьми?»

Мэгги сердито заворчала про себя, и ее пальцы снова забегали по экрану телефона.

«Проклятье, Маркус! Старик столько вынес! Да и все они… Я не прошу у тебя разрешения, просто сообщаю».

Она ждала, уставившись на дисплей.

«Мне это не нравится, но ты же всегда поступаешь по‐своему. Пусть повидаются, только быстро».

– Вы готовы ехать? – спросила она О’Мэлли.

Старик просиял, словно ребенок, получивший рождественский подарок.