Павел старался как можно меньше посвящать Светлану не только в проблемы бизнеса, он и не стал делиться с ней своими опасениями по поводу Артема. В тот вечер, когда по телевизору прошел репортаж о просроченных продуктах, он, чувствуя потребность все спокойно обдумать и понимая, что быстро заснуть все равно не удастся, отправил жену спать и пошел в свой кабинет. Через пару часов бесплодных раздумий, уже глубокой ночью, он все еще сидел за столом, машинально раскладывая компьютерный пасьянс, когда услышал, что кто-то открывает входную дверь.

Артем, стараясь не шуметь, пробрался на кухню и, распахнув дверцу холодильника, жадно поглощал остатки ужина. Увидев отца, он смутился, словно застигнутый на месте преступления, стал торопливо объяснять, что с утра не ел, что они с Денисом только что вернулись из командировки, что сейчас он только маленько перекусит и пойдет спать. Все это настолько разительно отличалось от обычного поведения сына, давно ничего не объясняющего и тем более никогда ни в чем не оправдывающегося, что первые пару минут Павел наблюдал за ним с молчаливым удивлением, не поддерживая разговор и не пытаясь задавать вопросы. Артем был один, без Дениса, он был трезвым и вел себя подобно пробравшемуся в дом квартирному вору. Артем был напуган, и, поняв это, Павел испытал приступ необъяснимой пока тревоги. Задав самый уместный в такой ситуации вопрос «Как съездили?» и услышав в ответ преувеличенно бодрое «Да чего, ништяк прокатились, Нижний посмотрели и вообще…», он, знающий своего сына как облупленного, сразу понял, что прокатились они совсем не ништяк. Дальнейшие расспросы ни к чему не привели – Артем твердил, что командировка получилась легкая, можно сказать, срубили денег на халяву, не уточняя, впрочем, сколько и за какую работу, и вообще хватит носиться с ним, как с маленьким, если какие проблемы и возникнут, он сам в состоянии с ними разобраться.

Вот после той таинственной командировки с Артемом и произошли перемены, так поразившие Светлану: он вдруг превратился в почти домашнего мальчика – стал ходить на лекции в институте, не слал матери сообщений типа «сегодня не ночую, у друзей завис», приходил домой не поздно и почти трезвый. Павел не мог избавиться от мысли, что сын, столкнувшись с чем-то, что его напугало, теперь старательно затаился, войдя в образ прилежного студента. Эта пугливая настороженность сына внушала Павлу серьезную тревогу, но Артем по-прежнему не шел на контакт и на все расспросы отца отвечал примерно то же, что сам Павел позже заявил Светлане: «Ну, батя, ну е-мое, ну теперь-то чего не так? Сто раз говорил уже: мы с Дэном решили хвосты в институте маленько подтянуть. Или лучше опять бухать начать?»