Павел не стал рассказывать жене о ночном разговоре с сыном, рассудив, что ей и без того хватает забот. Крутясь на работе с раннего утра до позднего вечера, возвращаясь домой вымотанным до предела, Павел каждый раз думал о том, что с Темой надо наконец поговорить серьезно, что пора приобщать его к делу, заставить перенимать хоть какой-то опыт, постепенно вникая в дела отца, и каждый раз, подходя к дому и видя светящиеся окна комнаты сына, он чувствовал, что сегодня не готов к беседе – слишком большую психологическую усталость принес уходящий день. В конце концов он решил, что будет намного лучше готов к общению с сыном, когда сможет разобраться со своими проблемами в бизнесе, и отложил разговор на потом.

Павел несколько раз звонил брату, чтобы узнать, как проходит лечение, как настроение, не нужно ли что-то привезти, но Роман в телефонных разговорах был немногословен, отделывался дежурными ответами: «Все нормально, терпимо, жить можно», однако тон этих ответов настораживал – голос звучал подавленно и наводил на мысль о глубокой депрессии. Зато весьма многословна оказалась позвонившая как-то вечером Елена. Не поздоровавшись, без всяких предисловий и подготовки она выдала визгливый истеричный монолог, смысл которого сводился к тому, что он, Павел, засадил своего брата в какую-то зону, прикрывающуюся медицинской вывеской, что Рому там мучают, что ему плохо, что нет больше сил терпеть садистские процедуры и жить по чудовищному лагерному режиму и что если он оттуда сбежит, то будет абсолютно прав, и вообще еще не понятно, с какой целью Паша выбрал именно это заведение, не спросив ее, законную жену, но если он планировал избавиться от брата, чтобы прибрать к рукам его бизнес, то сильно просчитался. Павел выслушал все молча, понимая, что возражать или хотя бы пытаться вставить слово бесполезно – Лена явно пребывала в невменяемом состоянии, – лишь воспользовался моментом, когда она на секунду замолчала, очевидно, переводя дыхание, коротко поинтересовался: «Это все?» и спокойно добавил: «Когда придешь в себя – позвони, все обсудим».

Конечно, к Роме нужно было хотя бы раз съездить, это единственное, в чем Лена оказалась права, а то действительно получается – сдал брата, словно в исправительное учреждение, сбагрил с рук и за все время ни разу не проведал. Смутное чувство вины, которое Павел испытывал в последние недели, только усилилось после звонка невестки, но, вспомнив, что происходит сейчас на работе, вспомнив беспокойство за Артема, который явно куда-то вляпался, он почувствовал, как это чувство вины постепенно сменяется раздражением. В конце концов, это он, Паша, подсаживал брата на наркоту, заставлял неделями не появляться в офисе, все больше запуская дела, или, может быть, это он отучил Дениса нормально общаться с собственным отцом, он вымещал на семье бешенство, вызванное отсутствием дозы? Взрослый мужик сам довел себя до такого состояния, а Паша честно пытался его вытащить и сделал для этого все, что мог. Аргументы выглядели сильными и звучали логично. Если бы дело не касалось родного брата…