Его люди тащили по сходням Макгрея, по-прежнему в повязке, наручниках и с кляпом во рту. Его шатало из стороны в сторону, он стонал и, когда с него сняли все путы, немедленно бросился к краю пирса и, вцепившись в ближайший кнехт, изверг из себя мощнейший поток рвоты.

Он все еще пытался отдышаться, когда к нему подошел Шеф. Он протянул Девятипалому тряпку, чтобы тот мог утереть лицо, и прижал дуло револьвера к его виску.

– До чего жалкое зрелище, – произнес он.

Через минуту, когда Макгреево зеленоватое лицо стало чище, Боб и еще один тип подтолкнули его ко мне и повели нас в сторону отмели.

Я присмотрелся к Макгрею. Скулы были разбиты, на запястьях виднелись ссадины от наручников, и он шел, слегка прихрамывая. Волосы были всклокочены – ничего нового, и переодеваться он явно не стал, гордо оставшись все в том же смятом, грязном и местами порванном пальто.

Оглядев меня, он сморщил нос.

– Ох, посмотрите на него, какой весь чистенький и свежий.

– Зря ты не переоделся в их вещи, – шепнул я.

– Да пусть они в задницу катятся, – рявкнул он – его проклятье разнеслось над отмелью, словно эхо от выстрела.

Мы шли по присыпанному снегом песку, пока отмель внезапно не сменилась густым хвойным лесом.

Три юные служанки в теплой зимней форме, хихикая, носились друг за дружкой, но, заметив нас, остановились и выстроились в ряд. У каждой было по большой корзине, в которые они собирали алые грозди боярышника и хвойные ветки, явно собираясь сплести венки. Меня осенило, что сегодня сочельник.

Мы дошли до второго, более узкого, пирса, за которым лес сменился аккуратной расчищенной прогалиной. Идеально круглая, огороженная густой, почти монолитной порослью, эта поляна напомнила мне укрытие ведьм в катакомбах Йорка.

Однако в центре ее вместо костра высился просторный шатер наподобие тех, что бывают у махараджей. Толстая парусина, выкрашенная в ярко-красный цвет и увешанная золотыми кистями, была крепко прибита к земле, а из купола торчали три дымящиеся печные трубы.

Шатер покоился на двух слоях камышового настила, которым также была выложена широкая тропа – та вела к экипажу, стоявшему неподалеку. Вокруг носились двое мальчишек, чья единственная задача заключалась в том, чтобы распугивать чаек и прочих вредителей, ибо от шатра исходил приторный аромат пудинга на сале.

Худосочный лакей, буквально кожа да кости, стоял, дрожа от холода, в нескольких ярдах от входа в шатер.

– Премьер-министр, – сказал он, отвесив глубокий поклон. – Ее величество вас ожидает.

Он взглянул на нас с Макгреем с тенью сочувствия. И подозвал мальчишек, которые помогли ему отвязать и оттянуть портьеры, походившие на театральный занавес.