– Ваше величество, прошу простить меня, но могу… могу ли я узнать… в чем причина столь внезапной утраты интереса?
Виктория лениво откинулась назад, не сводя немигающих глаз с Солсбери.
– Потому я и хотела, чтобы Абдул здесь присутствовал, – сказала она. – Он помог мне осознать собственное неблагоразумие. Я стала, – она погладила миниатюру на запястье, – я стала жертвой ереси. Те женщины были гласом Дьявола! Они опутали меня и чуть не обрекли саму мою душу на вечные муки.
Макгрей резко втянул воздух, явно намереваясь выдать нечто похуже, чем
Была ли то внезапная прихоть? Может, королева издевалась над нами и дразнила премьер-министра? Неужели она это всерьез?
Я заметил отражение собственного оторопелого лица в серебряном чайнике, и тут руки Солсбери затряслись от злости, которую ему едва удавалось сдерживать. Его глаза бешено метались от одного прислужника королевы к другому.
– Позволите, ваше величество? – вмешался Мунши – английский у него был безупречный.
Я никогда в жизни не видел столь темных глаз, а ресницы его были до того густыми и черными, что на миг я усомнился, не красит ли он их тушью.
Королева кивнула, и лорд Солсбери, не сдержавшись, злобно фыркнул.
Мунши нарочито вальяжно принялся расхаживать вокруг стола, говоря медленно и снисходительно, словно он давал урок малым детям:
– Дьявол сулит те же блага, что и… Господь, как вы Его называете. Но мертвые, к сожалению, мертвы. Нам не суждено увидеться с ними до скончания веков. Таково повеление Господа.
Лицо лорда Солсбери сравнялось оттенком с полотнищем шатра.
– Ваше величество, – ворчливо начал он, – этот человек не христианской веры! Какими бы безумными учениями…
–