Паула положила дробовик на плечо. Она внимательно смотрела на Энди еще несколько секунд, а потом ушла обратно на кухню.
Энди поперхнулась желчью, когда резко развернулась и побежала. Она перемахнула через диван, потом через единственную ступеньку в фойе, снова споткнулась на плиточном полу. Колено пронзила боль, она схватилась за комод в прихожей. Мелочь посыпалась из стеклянной миски на пол. Каждый нерв в ее теле был словно в капкане. Ей никак не удавалось надеть кеды. Потом она поняла, что внутрь были впихнуты чертовы носки. Она оглянулась через плечо, засовывая носки в сумку и вставляя ноги в обувь. У нее так вспотели руки, что ей едва удалось повернуть ручку входной двери.
На крыльце стоял Майк.
Он улыбнулся Энди точно так же, как он улыбался ей, когда они вышли из бара в Масл-Шолс.
— Какое удивительное совпа…
Энди схватила в руки биту.
— Эй-эй-эй. — Руки Майка взлетели в воздух, когда она завела биту за плечо. — Спокойно, красавица. Давай просто поговорим…
— Заткнись на хрен, чертов псих! — Энди так крепко схватилась за биту, что у нее свело пальцы. — Как ты меня нашел?
— О, это забавная история.
Энди подняла биту выше.
— Подожди! — Его голос стал заметно выше: — Бей сюда, — он показал место у себя на боку, — ты легко можешь сломать мне ребро. И я, наверное, свалюсь, как дымящийся мешок дерьма. Или ткни ею в центр грудной клетки. На самом деле солнечного сплетения не существует, но…
Энди замахнулась битой, но не сильно, потому что не хотела бить его на самом деле.
Майк без труда схватил конец биты рукой. Для этого ему пришлось отступить на шаг назад. Ноги он расставил на ширину плеч. Вернее, на ширину стопы, как вскоре выяснила Энди, ударив его со всей силы по яйцам.
Он свалился на землю, как дымящийся мешок дерьма.
— Фух, — он закашлялся. Потом закашлялся снова. Он зажал руки между ног, катаясь по крыльцу. Из его рта шла пена — точно так же, как у Капюшона, но в этот раз все было по-другому, потому что он не умирал — он просто страдал.
— Отличный удар.
Энди подпрыгнула.
За ее спиной стояла Паула Кунде. Дробовик все еще лежал у нее на плече. Она сказала: