Булл поднял фонарь, пытаясь разглядеть его лицо, скрытое упавшими волосами, которые чередовались с залысинами и были скатаны в пыльные колтуны, как шерсть у паршивой овцы. Человек не издавал ни единого звука. Он ничего не говорил и не стонал, хотя истекал кровью, а рана, едва позволявшая ему держаться на ногах, наверняка причиняла боль. Человек медленно кружился на своем пятачке, и, когда в следующий раз поднял из воды ногу, Булл снова направил фонарь вниз и на этот раз успел отчетливо рассмотреть ее. Увиденное заставило детектива потерять равновесие и присесть на ступеньку. Встревоженный Дюпри бросился к нему, нацелив руку с пистолетом на подозреваемого, а другой рукой помогая Буллу подняться на ноги. Наконец оба спустились еще на ступеньку. Теперь они стояли всего двумя ступеньками выше человека. Дюпри крикнул, чтобы тот присел, Булл попытался что-то сказать, а следовавшая за ними Амайя направила сверху свой фонарь, создав более яркое освещение, которое позволило лучше рассмотреть неизвестного. Его крошечный рост был заметен даже под широким балахоном, скрывавшим тело до самых колен. Спина у него была сгорблена, а шея неестественным образом зажата между лопатками. Узкие плечи и выпуклость груди окончательно развеяли ее сомнения.

— Это женщина, — сказала она.

Ничего не видя и не слыша, странное существо продолжало топтаться на месте, удерживая равновесие худыми руками с длинными и твердыми, как темная кость, ногтями, цеплявшимися за перила и царапающими покрывавший их лак. В какой-то момент Амайя поняла, что именно напугало Булла. Когда женщина очередной раз шагнула в луже кровавой воды, они увидели, что белесый предмет, который Булл сперва принял за рукоятку ножа, был сломанной костью, торчащей из окровавленной плоти. С каждым шагом женщина тащила за собой бесформенную массу, в которую превратилась ее нога, и каждый раз, перемещая вес тела, опиралась на расщепленную берцовую кость, которая выглядывала из раны, вонзая другую половину в собственную плоть.

— Господи! — в ужасе воскликнула Амайя, не в силах отвести глаз от раны и поражаясь, как женщина держится на ногах и не воет от боли.

— Черт! Остановите ее, наконец, — взмолился стоявший позади нее Шарбу.

Дюпри спустился на две ступеньки и, положив руку женщине на плечо, заставил повернуться, пока она не упала между перилами и следующим лестничным пролетом. Булл и Амайя подняли оружие, а Дюпри осветил ее сверху своим фонарем. Преодолевая отвращение, он протянул к лицу руку в перчатке, и женщина инстинктивно отшатнулась, словно ожидая удара.