Они решили начать с кладбища номер один. Если сообщивший о стрельбе человек не был уроженцем Нового Орлеана, он понятия не имел о том, что существует еще одно кладбище Сент-Луис, в противном случае он бы уточнил.

Достигнув улицы Бьенвиль, они сбросили скорость и прислушались к окружающей тишине. Их ориентиром стали истошные вопли, доносившиеся из одноэтажного дома.

Вода доходила почти до половины первого этажа. Из открытого окна, расположенного на одной из половинок двускатной крыши, доносились не только крики; в них также мерцал желтоватый свет, возможно от свечей. Полицейские закрепили лодку, выбрались на просмоленную палубу и по команде Булла первыми ворвались в дом, а затем пропустили остальных. Амайя и ее коллеги оказались в мансарде, которая представляла собой тесное пространство между потолком и крышей. Опоры из грубого неокрашенного дерева пронзали строение насквозь, а по бокам располагался желтый пенистый утеплитель, покрывавший всю поверхность и выполняющий изолирующую функцию. На полу почти под самым окном лежал темнокожий сморщенный старичок и судорожно хрипел, словно от сильной боли. Его правая рука была прижата к груди, на лбу блестели капли пота. Увидев его, Амайя подумала, что в него стреляли. Ее гипотезу, казалось, подтверждало присутствие рядом пожилой женщины, держащей винтовку, которой она указывала на крутую, почти отвесную лестницу, осыпая яростными проклятьями кого-то невидимого в царившей внизу темноте. Маленький мальчик, на вид четырех или пяти лет, свернулся клубочком, забившись под скат крыши с желтым утеплителем. Он безутешно плакал.

Едва войдя, Амайя почувствовала, как кожа покрылась испариной. Внутри было не менее сорока пяти градусов. Пахло плесенью, мочой и потом, а также чем-то острым и одновременно тяжелым — быть может, утеплителем. Единственным источником света был огонек внутри старой лампы. Старуха поставила ее на пол, освещая уходившую вниз лестницу, и стоило ей шевельнуться, как мансарду окутывала тень и на мгновение все погружалось в темноту.

Шарбу подкрался к женщине сзади и ловко выхватил у нее винтовку. Женщина покорно позволила себя разоружить, но поток ругани в адрес неизвестного адресата удвоился. Это встревожило Шарбу, и он направил на лестницу свой револьвер.

Жара, вонь, крики, плач и стоны заполняли маленькое помещение, куда с трудом вмещалось столько народу. Старый утеплитель плохо защищал чердак от жары и, казалось, искажал окружающие звуки, словно сводя их в центре. Огни полицейских фонарей метались по стенам в поисках затаившихся злоумышленников. Амайя тяжело дышала открытым ртом, пытаясь избавиться от головокружения и не сойти с ума от криков раненого и голосов Булла и Шарбу, призывавших к спокойствию.