Джонсон присел рядом с раненым стариком. Его одежда так пропиталась потом, словно на него вылили ведро воды. Не слишком церемонясь, агент разорвал рубашку, чтобы осмотреть рану; она не кровоточила, хотя, по всей видимости, удар был сильным. Рану окружал красный ореол, начинавшей синеть: на месте ушиба постепенно образовывалась гематома.

— Возможно, у него инфаркт… — сказал Джонсон без особой уверенности.

Старуха, теперь безоружная, оказалась позади Шарбу, ухватила его за пояс и заголосила, указывая в темноту; казалось, она не знает, что делать — держаться за него или подтолкнуть к лестнице. Стоявший рядом Булл пытался уговорить ее отпустить напарника, одновременно стараясь расспросить о случившемся. Но все было бесполезно. Женщина продолжала бессвязно вопить, сопровождая истерические выкрики чем-то вроде спонтанного танца: стучала ногами по полу, то надвигаясь, то отступая назад, подпрыгивала, не переставая кричать, и махала рукой в сторону лестницы.

Дюпри отступил назад и оказался под окном, распахнутым прямо в небо, такое черное, словно в мире уже никогда не настанет рассвет. Он направил пистолет наружу, встав так, чтобы свет фонарика, прикрепленного к стволу, прочертил во тьме яркий луч, и выстрелил. Гром выстрела наполнил маленькое пространство, вызвав ощущение воздушного потока. На мгновение Дюпри оглушил присутствующих, заставив всех повернуться к себе. Все замерли, не сводя с него глаз. Он ничего не сказал, но Амайя подумала, что никто и не смог бы его услышать: в ушах звенело, как при перепаде давления. Дюпри поднес палец к губам, призывая к тишине, прошел мимо лежавшего на полу человека и медленно двинулся туда, где прятался ребенок. Присев на корточки, так что его голова коснулась обшивки, и, стараясь не слепить мальчика фонарем, он заговорил вполголоса:

— Мы из полиции, мы пришли вам на помощь, теперь вы в безопасности. Перестань плакать и послушай меня. Кто-нибудь еще здесь есть?

Мальчик молча кивнул в сторону лестницы.

— Да, я понимаю, внизу кто-то есть. А здесь, наверху, никто больше не прячется?

Мальчик отрицательно покачал головой, снова глядя в сторону лестницы.

— Он сделал с тобой что-то? — спросил Дюпри, указывая на его грудь.

— Только с дедушкой.

— Хорошо, оставайся там, где сидишь, — приказал Дюпри, поднимаясь на ноги; убрал пистолет в кобуру и направился к старухе. С ней он церемониться не стал. Взяв за плечи и оторвав от Шарбу, повернул ее к себе, чтобы она смотрела ему в лицо.

— Сколько их? — спросил он.

— Они забрали девочек, — ответила она сквозь слезы.