— Я не причиню вам вреда, просто хочу увидеть ваше лицо, — сказал он, и Амайя уловила в его голосе нечто новое, какую-то странную интонацию.

Женщина издала звук, похожий на шипение:

— Я…

— Она что-то сказала, она говорит, — предупредила Амайя.

Они молчали, прислушиваясь к едва слышному голосу, похожему на невнятный змеиный свист.

— …Я мертвая.

Амайя через плечо Булла посмотрела на Дюпри и на голову женщины.

— Кажется, она сказала, что она… мертвая.

* * *

Дюпри осторожно взял пальцами свалявшиеся пряди волос и откинул их назад. Лицо женщины было серым, как пепел; кожа так туго натянута на костях, что казалась пергаментом, который вот-вот лопнет. Плоти на черепе было так мало, что на щеках угадывались выпуклости зубов. Губы высохли и растрескались, покрытые коркой, похожей на герпес. Глаза выглядели огромными; их величину еще более подчеркивал ужас, написанный у женщины на лице, крошечные веки и отсутствие ресниц. Но хуже всего был взгляд, который, несмотря на страх, был остекленевшим и пустым, словно у дохлой рыбы.

Дюпри опустился перед женщиной на колени и заглянул ей в глаза.

— Я меооортвая, — протяжно повторила женщина.

Агент направил фонарь ей в глаза и убедился, что зрачки едва реагируют. Повысив голос, он спросил:

— Как вас зовут? Назовите свое имя.

На лице женщины появилась странная гримаса, как будто она только что проснулась или внезапно осознала некий ранее скрытый аспект реальности. Резко подняла голову, будто от испуга. Меж пересохшими губами появился белый язык, покрытый грибком, похожим на молочные сливки. Зубы бурого цвета, казалось, едва держались в больных деснах.

Едва она зашевелила губами, из горла вырвался странный звук, будто в горле клокотала мокрота:

— Меедоора.

Дюпри вдохнул исходящий из ее рта могильный смрад и в ужасе отшатнулся.

— Это невозможно, этого не может быть… — выдохнул Булл, отодвигая спутанную гриву, скрывавшую шею существа. Обезвоженная кожа потемнела от бурых нарывов, но все же татуировка была видна. Красивым шрифтом в стиле рококо было написано имя. — Это Медора Лиретт… Боже мой! — прошептал Булл.

Женщина подняла правую руку и положила тонкие пальцы на грудь Дюпри, недоверчиво смотревшего на нее.