Главврач пришла в себя первой.

— Вытащите ее оттуда, — приказала она. — Женщина неопределенного возраста, открытый перелом голени и малой берцовой кости, обезвоживание и сильное истощение. Помните, нам говорили, что речь идет об освобождении заложников; я хочу, чтобы вы относились к ней как к жертве. За дело! Видали мы случаи и похуже.

— Хуже этого — вряд ли, — прошептала медсестра.

* * *

Амайя выглянула в коридор. Джонсон по-прежнему стоял на страже перед закрытой дверью кабинета, где осматривали Дюпри. Шарбу занимался «Зодиаком»; он убеждал работников отогнать его в гараж «скорой помощи» — нельзя было оставлять лодку без присмотра, иначе ее украдут. А Булл пропал с тех пор, как они прибыли в больницу, и это при том, что ей было необходимо немедленно с ним поговорить!

Амайя огляделась: залы ожидания были преобразованы в больничные палаты, а кровати, носилки и инвалидные коляски стояли посреди них или вдоль стен в коридорах. Стоны раненых и жалобные голоса больных сливались с горячими испарениями, почти различимыми глазом, как мутный зловонный туман. Кондиционер не работал, и, несмотря на то что все окна были открыты, а стекла в стационарных окнах выбиты, от духоты и вони кружилась голова.

Сидя на полу напротив медсестринского поста, Саласар увидела мальчика, которого они привезли с собой. Мальчик был один. В руках он держал две игрушечные фигурки, но не играл с ними. Его потерянный взгляд был устремлен в невидимую точку на стене. Амайя прикинула, что, пересев к мальчику, ей будет видно Джонсона, который мог за это время что-нибудь узнать. Она достала пару бутылок воды, пересела и протянула одну бутылку мальчику.

— Тебя зовут Джейкоб, верно?

Тот кивнул.

Она думала о том, что бы еще ему сказать, чтобы разговорить его, как вдруг мальчик заговорил сам:

— А тебя?

— Меня Амайя, — сказала она, протягивая ему руку.

— Странное имя!

Саласар улыбнулась.

— Просто ты его никогда раньше не слышал: я из другой страны.

— Что оно значит?

— Что значит? — повторила она растерянно.

— Джейкоб — имя из Библии. Белла по-итальянски означает «красивая», а Аня — «королева Луны».

Амайя подумала, что для маленького ребенка «королева» или «богиня» — практически одно и то же.

— Белла и Аня — твои сестры? Девочки, которых забрали?