— Откуда узнали? — коротко спросил дознаватель.

— В интернете можно найти всё. На некоторых сайтах складывают настоящие легенды о таинственном питерском пиротехнике, разработавшем TTRCL-2015. А вы, оказывается, знаменитость.

Ладогин невесело улыбнулся:

— Сегодня день и правда необычный, и смесь должна быть особенная. Я учел прошлые ошибки. В этот раз быстро огонь не потушат, долгогорючесть у TTRCL исключительная. Пока пожарные поймут, что к чему, церковь сгорит дотла.

— Вместе с детьми, — напомнил Шерлок. — В последний момент священники решили, что сегодня здесь должен петь детский церковный хор. Дети уже в церкви, вместе с регентами. Они думают, что в храме им будет безопаснее, чем на кладбище, где началась паника. Жаль, что они так ошибаются. Вы скажете, дети шустрые, смогут убежать. Но кто-то наверняка испугается, растеряется и побежит не туда, кто-то спрячется и задохнется от дыма, кто-то споткнется и упадет… Может, даже наш с вами знакомый Федя. Помните? Тот мальчик, которому вы подарили свой брелок.

При упоминании Феди щека Ладогина дернулась. Он растерянно обернулся, точно искал выход из ситуации, но рука его все так же крепко сжимала телефон.

— Не заговаривайте мне зубы! — зло процедил он. — Лучше скажите, как вы на меня вышли? Где я допустил ошибку? Вы ведь не удивились, увидев меня здесь.

— Не удивился. Мне вы показались подозрительны, еще когда разговаривали с Федей. В тот момент у вас сбилось дыхание, а на шее проступили красные пятна, которые выдали, насколько для вас это важно. Вы можете обмануть кого угодно, но не свое тело. Мальчик-мечтатель в окружении авторитарных родителей — это про вас, верно? Такое часто случается, особенно в семьях священнослужителей. Знакомые из органов помогли мне собрать кое-какие факты о вашем прошлом, которые подтвердили правоту моих догадок.

— То есть ты хочешь сказать, что Ладогин — сын священника? — уточнил Ватсон, не отрывая глаз от пальца Степана, лежавшего на кнопке вызова.

— Да, он сын отца Серафима, известного в Петербурге создателя детских приютов при церквях. — Холмс вопросительно взглянул на Ладогина, и тот жестко сжал губы. — По счастливому, хотя это спорный момент, совпадению, сегодня у отца Серафима день рождения. В этот день вы, Степан, не поехали бы ни в церковь Святой Троицы, ни в другое место.

Именно здесь, в храме Серафима Саровского, и должен быть разыгран последний акт.

— Отец хотел, чтоб я продолжил династию священников в нашей семье. Она задолго до революции началась, — скривил губы Ладогин. — А я подкачал. Разочаровал папочку. Вы не знаете, каково это с самого детства понимать, что не нужен родному отцу. Что ему интереснее другие дети, — из приюта, которым он занимался день и ночь! Не поверите, я даже жалел, что не сирота или не сын каких-нибудь запойных пьяниц и меня не забрали в приют. Тех он действительно любил, а от меня только требовал. Когда он понял, что мне интересна химия и пиротехника и что я не пойду в семинарию, он вычеркнул меня из своей жизни. Даже матери не разрешал со мной общаться. За последние двадцать лет мы друг о друге почти не слышали.