Вяземский поморщился.

— Вы, следователи, удивительным образом умете провоцировать разговоры, — сказал он, — мой честный ответ: не знаю. Но в Александре всегда была какая-то червоточинка, чертовщинка, причину которой я никогда не мог понять. Впрочем, настоящий ученый всегда должен быть немного закрытым.

— Поэтому вы с ним разошлись? — спросила Наташа. Вяземский махнул рукой.

— Ученики всегда уходят от учителей, — сказал он, — это нормально, просто иногда ученики хотят всего и сразу и перестают слушаться учителей, а это приводит к негативным последствиям.

— И что же негативного случилось с Верховским?

Вяземский налил из стоящего на столе самовара кипяток в чашку.

— Может быть, это и прозвучит пафосно, но я всегда работал на благо родины и понимал, что если препарат, которым вы интересуетесь, будет использован спецслужбами или армией, то это будет на благо высших интересов государства, мой препарат никогда бы не использовали против невинных, может быть, я и наивен, но так меня воспитали, барышня. А вот когда мою родину уничтожили и полезли эти нувориши, я понял, что они могут сделать с моим творением всё, что угодно и я сделал все, чтобы его уничтожить, но Александр… Видит Бог, он был самым талантливым из моих учеников. Я однажды рассказал ему историю этого препарата, и он буквально стал одержим этой идеей. Помню, у нас был очень неприятный разговор. Он обвинял меня в предательстве науки, в малодушии, нет, это быстро прошло, и я тогда подумал, что это просто блажь, пыл юности, но вот некоторое время спустя, может быть, месяц или два, Александр попросил меня показать ему мои записи, касающиеся препарата. Он сказал, что это научный интерес, ничего больше.

— И вы показали? — спросила Наташа.

Вяземский кивнул.

— Ужасная ошибка, — сказал он, — признаю. Тогда мне показалось, что он охладел к этой теме, ведь как раз после нашего разговора он уехал на стажировку в Швейцарию, так мне тогда показалось, только вот оттуда Александр вернулся совершенно другим человеком, он был мрачный, холодный, нелюдимый. Однажды он пришел ко мне, под вечер. Мы выпили чаю, поговорили на разные темы, и почему я сразу не посмотрел…

Вывод напрашивался сам собой.

— Он что, украл документы? — спросила Наташа.

— Да, — кивнул Вяземский, — украл. И больше я его не видел. Я не знаю, как ему это удалось, но он восстановил препарат и даже написал научную статью, посвященную плюсам использования этого вещества при лечении депрессии, разных зависимостей, фобий.

— И тогда вы решили вступить с ним в научную полемику? — спросила Наташа.