– Деда, – говорит Стас, понижая голос до полушепота, – я не отдам ей Костю. Я даже не скажу, что его нашел. Пусть он живет, ведь у него приемные дети. Такие же, как я. – Он наклоняется к деду и спрашивает, ожидая похвалы и одобрения: – Здорово я придумал?

Дед кивает с серьезным видом и внимательно оглядывает Стаса. Его глаза принимают вид линз, огромных, ярких и выпуклых, словно неоновых.

А Стас продолжает оправдывать свой поступок:

– Я ведь не чудовище, как говорит Егор. Я должен сделать хоть что-то хорошее. Я не отдам ей Костю. Ты мне не веришь, деда?

Глаза наполняются слезами. Дед кладет ладонь на плечо Стаса и снова кивает: «Ты все здорово придумал, Еж».

– Наверное, я умру за это, – всхлипывает Стас. – Мне страшно.

Слезы льются по щекам, будто там, в голове, треснул поливочный шланг. Мокрые ресницы слипаются.

Приладив удочку к борту, дед прижимает к себе ревущего Стаса, гладит по голове. Стас шмыгает носом и поднимает на него затуманенный взгляд.

«Ты сильный и смелый мальчик, Еж. Ты справишься, – отвечает жестами дед. – Если бы ты не справился, я бы тебя не выбрал. Все мы – корабли, разве ты забыл об этом?»

Слезы, так быстро хлынувшие пару минут назад, иссякают. Буря отступает. Дед берет удочку в руки и с улыбкой показывает на воду: «Караси заскучали».

На Стаса обрушивается ощущение дежавю.

Он с ужасом смотрит, как дед гладит рукоять удочки, глубоко вдыхает аромат озера, как морщинки собираются в уголках его глаз, и он беззвучно проговаривает губами: «Еж, Еж», привставая, чтобы поправить леску.

Стас точно знает, что сейчас произойдет. Он это уже видел.

Он кидается не к деду, а к брезентовой сумке со снастями.

– Деда, где твое лекарство? Ты должен его выпить. Сейчас! – Он вываливает содержимое сумки на дно лодки, лихорадочно ищет глазами знакомую упаковку со специальным сердечным аэрозолем, белую с красной полосой. Той нигде нет. – Деда, где оно? Ты взял? – Стас поднимает взгляд и взвизгивает с испугу.

Лицо деда бледнеет, взгляд каменеет. Удочка выпадает из его рук, и он хватается за грудь, сжимает в кулак воротник рубашки. Его рот искривляется и дергается, хватая воздух.

– Деда! – Стас бросается к нему, но не успевает предотвратить падение.

Дед переваливается за борт, накренив лодку так сильно, что та переворачивается. Лодка накрывает Стаса с головой, сверху наваливается темнота. Страх охватывает сознание, мышцы немеют в судороге.

Потеряв всякий ориентир, Стас ударяется головой о борт, потом о весло. Волна толкает его хилое тело вперед, наваливает лодку, правую половину лица словно обжигает кипятком. Стас что есть силы тянется к поверхности, хлебает ртом воду, кашляет и отплевывается.