Наконец, выбравшись из-под лодки на свет, он цепляется за нее, чтобы не утонуть, и кричит:

– Деда!

По воде разбросаны поплавки и упаковки из-под снастей, волны болтают ту самую коробочку – белую с красной полосой.

С подбородка Стаса капает кровь, висок и щека саднят, особенно болит правое ухо, но сейчас не до него. Стас не умеет плавать, но все равно решает нырнуть, ведь дед где-то внизу, он ждет, когда придет помощь.

Погрузившись в воду и отпустив лодку, Стас пытается разглядеть в омуте деда, его клетчатую зеленую рубашку. Мутная вода давит сверху, мелькают водоросли в отблесках утреннего солнца. Под водорослями, на дне, громадой возвышается кирпичная стена, округлая, словно гигантская каменная бочка, а там, внутри ее, в темном узком колодце, белеют человеческие кости.

Сотни омытых водой костей.

Вода вскипает сотнями голосов: воем, хрипом, стонами, смехом, плачем.

Стас чувствует, как силы гаснут, но продолжает вертеть головой. Ему неистово хочется закричать, позвать деда – пусть он услышит. Повинуясь желанию, Стас открывает рот, делает вдох. Вода заполняет его. Стас дергается в толще воды, но уже не в силах всплыть. Темнота озера медленно заполняет сознание, тело слабеет.

Последняя мысль меркнет вместе со светом: «Это ты виноват в его смерти. Это ты не нашел лекарство, ты перевернул лодку, ты не смог найти его в воде. Потому что ты испугался, потому что заплакал, потому что ты выкормыш и убийца. Даже вода сильнее тебя… сильнее тебя… сильнее тебя…»

Глава 26 Вкус земли

Глава 26

Вкус земли

Стас открыл глаза, ощущая холод на мокром лице.

Перед ним маячил потолок. Его машины или не его – он пока не определил. Поднял тяжелую, будто чугунную, руку и дотронулся до разгоряченного лба.

– О, проснулся. Наконе-е-ец-то. – Это был голос Роберта. В нем смешались страх, облегчение и радость. – Неподходящее время ты выбрал, старик, чтобы вздремнуть.

Стас быстро вытер слезы с лица и сел.

Он чувствовал себя на редкость бодро, будто пережил катарсис, экзальтированный экстаз, наивысшую точку напряжения и теперь, очищенный от сомнений, проснулся.

Он смутно помнил, что ему снилось, зато другое для него стало предельно ясным: он знал, откуда взялась его боязнь воды. Он понял, что это никак не связано со слуховыми фантомами и «ненормальностью». Теперь он знал это точно, а значит, мог справиться со своим страхом.

Пока он осознавал реальность, душу всколыхнула вереница совсем других воспоминаний. О воде, песке, о белом мокром платье… и о том, как Марьяна сбрасывает его с себя. Вот это точно был не сон.