И опять, шепотом:

– Если он не отдаст виновного, мы заберем невинного… невинного… мы заберем невинного…

Марьяна кинулась из зарослей к берегу, упала, зацепив туфлей корень дерева, тут же вскочила и опять побежала.

– Ста-а-ас… – Она надеялась закричать, но не могла, будто разучилась разговаривать.

Стас все так же лежал на песке без движения. Марьяна сунула драгоценные ключи в карман пиджака, схватила парня за руки и, собрав остатки сил, поволокла его к машине. От страха в ней словно открылся резервный источник воли.

Она бросила взгляд в сторону зарослей и увидела Полину. В сумерках ее глаза мерцали, позади нее поднимался туман, окутывал гнилостным смрадом округу.

Марьяна дотащила Стаса до машины, открыла заднюю боковую дверь и принялась вталкивать его на сиденье. Снова оглянулась на деревья. Полины там уже не было, Марьяна судорожно искала ее глазами.

И нашла.

Девочка уже стояла с другой стороны машины и наблюдала за Марьяной через окна, склонив голову набок, ее грязные волосы свисали на одно плечо. Она улыбалась, из ее рта сочилась черная слизь, капала на дождевик и ручейками стекала к ногам.

– Оставь нас! – закричала Марьяна. – Оставь нас в покое!

– Отдай виновного… отдай виновного… – зашептало откуда-то снизу, из-под машины. – Иначе моя Аделаида не отпустит тебя…

С напряженным вскриком Марьяна впихнула Стаса в автомобиль. Рванула к двери с водительской стороны, но тут же отпрянула: с крыши машины по боковому стеклу сползала красная змея, шипела, приподнимая маленькую голову и побеждая все законы гравитации.

Это была та самая змея, которая хранилась в коробке в гараже отца. Только живая.

– Пусти! – Марьяна наклонилась, скомкала горсть песка и бросила в змею. – Мы приведем виновного! Мы согласны!

Змея соскользнула на песок и юркнула под машину.

Марьяна быстро села за руль и заблокировала двери, дрожащими пальцами вставила ключи в замок зажигания. Взревел мотор, вспыхнули фары, и «Камри» сорвалась с места, подминая под себя песок берега и склизкую от тумана траву. По ухабам грунтовки Марьяна выскочила на трассу.

Часы показывали 22:20. На телефоне Стаса мигал индикатор, оповещая о пропущенных звонках.

Марьяна взяла телефон. Так и есть: семьдесят шесть пропущенных от Удзумаки. Она перезвонила, и после первого же гудка в трубке прорычал Роберт:

– Скотина! Я жду тебя у Новомихайловского кладбища полдня, а ты, как последний говнюк…

– Это я, – перебила его Марьяна. – Стас не может говорить. Он не просыпается, Роб… я не знаю, что с ним.