В голове Стаса начала выстраиваться жуткая картина.

– Так, Роб, ты хочешь сказать, что его тайная «башня молчания», возможно, стала местом погребения умерших пациентов? Или даже убитых им пациентов?

– Не знаю… возможно. Нет никаких упоминаний о найденной «башне молчания» или подобном сооружении в окрестностях Леногорска и вообще по всей Тверской области. Но она есть, и она сохранилась до наших дней, я уверен процентов на семьдесят. И еще я уверен, что Мостави отступил от канонов зороастрийского обряда погребения, возможно, он пытался… ну… воскресить своих родных или что-то в этом духе. А может, просто слетел с катушек и начал убивать пациентов, а потом относил их тела в свою «башню»… Приверженцы зороастризма верили, что зло рождается в сердце человека, когда он видит зло там, где его нет. И если это принять, то получается, что Мостави породил зло.

Стас оглядел бледное лицо Роберта.

– Ты молодец. – Он перевел взгляд на наручные часы. – У нас двенадцать минут. И мне тоже есть что тебе рассказать. Знаешь, кажется, я уже видел эту «башню». В детстве… когда мой дед утонул у меня на глазах. Я тогда упал в воду. И заметил на дне кусок круглой кирпичной стены, заросшей водорослями, и кости.

Роберт округлил глаза, став еще бледнее.

– Почему ты никогда не говорил об этом?

– Я не помнил. Только сегодня вспомнил, когда был на озере. На Рокоте.

– Рокот? Это то озеро, за Леногорском? Озеро, где нельзя купаться? Какого хрена ты там делал?

Стас не сводил с Роберта взгляда.

– Это вторая важная вещь, которую я хочу тебе сказать. Если я сегодня не выживу, так хотя бы ты будешь знать, что я видел, и это тебе поможет.

– Так, старик, давай без драматизма…

– Мы с Марьяной поехали сегодня на Рокот, – перебил Стас, говоря быстро, почти тараторя. – Мы там переспали, прямо на берегу. Марьяна потеряла со мной девственность. И у меня было ощущение, что само озеро заставило нас совершить это, понимаешь? Озеро. Потому что я ничего такого не собирался делать, похоже, как и Марьяна. Но как только мы зашли в воду, мы будто… не знаю… выпили виагры. Мы не думали ни о чем: что нас могут увидеть, что это чертов Рокот, что, в конце концов, под рукой нет презерватива… Тотальное отключение мозгов. Будто озеро хотело от нас… грехопадения и жертвы в виде невинности Марьяны и ее крови. Понимаешь? Ты понимаешь, Роб? Было ощущение, что мы с ней открыли что-то вроде местных Врат ада. Ты понимаешь?

По мере того как Стас сообщал подробности его сегодняшнего утра, Роберт все шире открывал рот. Потом схватился за лоб, таращась на Стаса, и ответил: