– Знаешь, что еще странно? Что Полины нет. Я, конечно, очень этому рад, но все же куда она делась? Может, она решила, что нечего нас больше мучить, и успокоилась?

– Шутишь? – нахмурился Стас. – Она слишком ненавидит своего убийцу, чтобы успокои-и-и-и…

С хриплым возгласом он провалился под землю.

Юркнул туда, словно под его ногами исчезла крышка люка. Руки сами собой поднялись над головой, ноги вытянулись, и весь он будто превратился в нож, пронзающий гнилую рыхлую плоть. Нос, рот, глаза, уши – все забила холодная глинистая земля, а Стас продолжал соскальзывать вниз, в черную сырую бездну.

Он больше не кричал и не стонал – он не проронил ни звука. Если бы он открыл рот, то наелся бы земли. Ветровка и футболка задрались до самой шеи и грозили сползти вовсе. Голый торс Стаса царапали сколы кирпичей, торчащие острия корней и щепок, округлые бока камней.

А плоть земли все разверзалась под ним.

Очнулся он в кромешной темноте. Закашлялся, ощутив во рту сырость и скрипящие на зубах комья земли. Легкие сделали импульсивный вдох, вбирая в себя воздух, застоявшийся и влажный. Стас хотел было поднять руку, но не вышло – ударился обо что-то твердое. Он повернул голову набок, сплюнул, стараясь избавиться от земли, набившей рот, и принялся исследовать тесное пространство.

Он лежал на спине – лопатками и позвоночником чувствовал твердую поверхность, но это был не бетон и не камень, что-то другое. Ладони, грязные, липкие, с обломанными и ноющими ногтями, ощупывали поверхность… деревянного ящика… ящика…

– Нет, – выдохнул Стас. – Нет… нет, нет… Господи, нет…

Он лежал в гробу. Это он понял почти сразу.

А через секунду он не осознавал уже ничего. Обрушилась паника, перекрывшая все: разум, чувства, мысли, ощущение времени и пространства. Именно она, паника, начала долбить кулаками в бока ящика, а коленями – в крышку, орать, как безумная, до головокружения, до взрыва в горле, до исступления.

Кричать.

Кричать дурным, не своим голосом.

Кричать, кричать и кричать.

И только через несколько минут, когда силы закончились и крупицы, всего лишь крупицы, сознания вернулись, Стас замолчал, испустив завывающий стон ужаса обреченного на смерть человека, погребенного заживо.

Он закрыл глаза, побеждая безумие и выравнивая дыхание.

Нет, он еще не умер и пока не готов сдаться. До смертельного удушья у него оставалось время. Первая мысль – выбить крышку. Стас повернулся на бок, уперся ногами в боковины гроба и со всей силы навалился плечом на крышку. Теплилась надежда, что она не заколочена, а земли сверху не так уж и много, не те положенные два метра. Просто нужно приложить усилия… еще… еще чуть-чуть…