От мысли, что ему может быть больно или плохо, по телу Марьяны пронесся холод. Неделю назад его боль не обрадовала, но удовлетворила бы ее, но сейчас она не перенесет ничего подобного.

Стас… он стал ей слишком дорог, стал для нее другим. Она открыла его, окаменелого и сжатого тисками собственных мускулов, как открывают нутро морской раковины. И дело даже не в том, что она подпустила его к себе настолько близко, насколько он не предполагал быть подпущенным, не в том, что он стал для нее первым мужчиной. Нет, дело не в этом.

Он показал ей свои слабости, страхи, себя настоящего, оголил душу – для Марьяны это было куда ближе.

Мысли вернулись к сегодняшнему утру со Стасом на озере, к их поцелуям, к их борьбе друг с другом, к алеющим осинам над головами и пестрому небу, и снова по телу пронесся мороз, острый и болезненный. Марьяна вздохнула резче, моргнула, напрягла шею.

23:16.

Она продолжала лежать на боку, сердце отчаянно колотилось, разгоняя кровь по жилам и пульсацией отдаваясь в ушах. Мышцы набирали силу, набухали, как весенние почки, наполнялись жизненным соком, готовые лопнуть.

23:20.

Марьяна повернула голову, дернула правой рукой, затем – левой, потянулась к двери. Ноги были еще слабы, не шевелились, горло онемело. Не способная крикнуть, Марьяна вдохнула глубже, опять подумала о Стасе. Она уже уловила устойчивую спасительную связь между мыслями о нем и обретением силы.

Она вспоминала, как обнимала Стаса, касалась его лица, запускала пальцы в его волосы, что-то шептала ему, целовала, целовала… Вспоминала мурашки на его коже, изгиб его шеи, вспоминала колкий песок под голой спиной, всплески воды, порывы ветра и единый ритм всего, что было вокруг них и внутри них…

Марьяна намеренно вводила себя в любовный транс, ее мысли становились все более горячими и необузданными. Она толкала себя в марево собственного воображения, а тело все сильнее реагировало на ее фантазии. Любовь, страсть, желание жить – что это было? Она не знала, но эти мысли обжигали ее тело, порождая процесс освобождения, заставляя двигаться.

23:31.

Правая ладонь обхватила дверную ручку, Марьяна подтянула себя к двери и с мягким щелчком открыла ее. Толкнула пальцами и вывалилась наружу, на асфальт, успев подставить руки, чтобы не удариться лицом.

Вокруг стояла тишина и темень. Марьяна видела лишь смутное очертание детской площадки, низкого ограждения вокруг нее, скамеек и возвышающуюся черную громадину многоэтажки.

Марьяна поползла.

Слабые ноги волочились за ней как чужие части тела, привязанные в нагрузку. Кожа на коленях и голенях сдиралась с жалящей болью, но Марьяна все двигала и двигала свое тело вперед. Куда – не знала сама.