– Это кто? – тихо спросил Юрка, выставив молоток перед собой и притянув копилку к коленям. Монеты брякнули внутри свиньи. – Кто тут? – повторил он, нахмурился, вгляделся в пульку на одеяле: пулька как пулька, такими он частенько обстреливал Стаса, целясь ему в живот.

Как божественное озарение, на Юрку вдруг обрушилась спасительная мысль: это Сеня Волошин со своими дружками из третьего «Г» класса. Вот только Волошин при всей своей наглости и проворности никак бы не проник в квартиру Платовых, еще и на пятый этаж.

Да и голос был совсем не похож. У Волошина он грубый, рубленый, отрывистый. Наверняка он даже шепотом разговаривать не умеет, только орать и выдавать привычное: «Ы-ы, с дороги, придурок!» А тут, будто ребенок трехлетний попрошайничает: «Дай, дай монетку». И смеется так отрывисто и остро, как сорока стрекочет.

– Э-эй… – прошептал Юрка, откинул подушки к стене, но с кровати слезать счел небезопасным. Встал на четвереньки, оглядел пол и разбросанные по нему желтые и белые детали от конструктора, пригнулся, всматриваясь в темноту под письменным столом. – Тут кто-то есть, да?

По полу, будто отовсюду, завибрировал тихий отрывистый смех, послышался скрежет – кто-то скоблил ногтями паркет. Теперь уже под кроватью.

То ли Юрке показалось, то ли все произошло на самом деле, но край простыни натянулся, словно его дернули.

И тут же отпустили.

Давя в себе панику (если это Стас так шутит, я его убью!), Юрка медленно-медленно свесил голову вниз, чтобы посмотреть под кровать. Он не особо доверял россказням о привидениях, поэтому сохранял присутствие духа и допускал, что странный голос – всего лишь дурацкий розыгрыш старшего брата, а под кроватью спрятаны динамики.

Юрка прищурился, всматриваясь в темень. Вроде ничего необычного. Но тут – он готов был поспорить – в темноте что-то мигнуло. Как мигают автомобильные фары. Только маленькие, крошечные, размером с пуговицу. Глаза? Или блестит забытая обертка от шоколада? Или… все же глаза?

– Эй… – Юркин голос потерял звучность.

На миг показалось, что все внутри оцепенело в ледяном испуге, в страшной догадке: там кто-то есть, это не шутки и не сон. И, кажется, не Стас (хоть бы это был он).

В ответ кто-то принялся тихонько бить по полу, скрежетать ногтями, сначала тихо, лениво, а потом все быстрее и быстрее, будто нацарапывал на поверхности пола какое-то скверное слово и опасался, что его застанут за дурным занятием.

Звук оборвался.

В наступившей тишине Юрка слушал собственное тяжелое дыхание, его голова все еще свисала. В ушах зашумело, кровь прилила к лицу, жаром расползлась по лбу и щекам.