— Что ты опять натворил? — спросила Раиса Васильевна сына.

— Ничего, — ответил Иван равнодушно. — Просто я некоммуникабельный. Еще тебе скажут, что у меня полное отсутствие честолюбия, я неинициативный, не люблю ни одного предмета и плохо учусь.

— А ты не такой?

— Я, может быть, еще хуже…

— Это такая пытка для меня — говорить с твоей классной. Как ее — Зоя Федоровна?

— Ничего не понимаю, — вступила в разговор Малюша. — Зачем с ней нужно говорить?

— Мама, хоть ты помолчи!

Раиса Васильевна сдавила рукой горло. В трудные минуты она всегда держала себя за горло, словно душила, и это помогало ей не расплакаться на виду у сына и больной матери.

* * *

— Баранов очень меня огорчает. Репетитора ему надо. И не только по литературе. Ольга Владимировна, например, говорит, что ваш сын ненавидит химию. И тут без репетиторов не обойтись. Это трудный предмет.

«— Я сама уже не люблю этот предмет», — хотела сказать Раиса Васильевна, но вместо этого сказала:

— Мне очень обидно. Я сама химик.

— Математик в панике, — продолжала классная, — сегодня у Баранова четыре, завтра два. Всем с ним очень трудно. Но ни один предмет не идет у него так плохо, как литература. К тому же он циник. Да, да! Ему говоришь, а он улыбается. Смотрит в глаза и улыбается. Криво так, знаете?

Раиса Васильевна молча кивнула головой: «Мне ли не знать?»

— В этом году в девятый класс набрали много учеников из соседних школ. Из всех новеньких Баранов самый безнадежный. Живет сам по себе. Да! Все ему скучно. Ни во что не верит. Давайте думать вместе.

— Давайте, — неуверенно сказала Раиса Васильевна и подумала, что кофточка на Зое Федоровне, наверное, батистовая и она не ленится крахмалить ее каждый день. Она хотела взглянуть ей в глаза, но увидела только чистый блеск очков.

* * *

Если бы у Раисы Васильевны спросили, ведет ли она дневник, она показала бы свой блокнот с денежными расчетами. Неделя за неделей в ней была расписана вся ее жизнь. Колонка цифр справа — наличность, колонка слева — долги. Четко и обстоятельно объяснялась в блокноте каждая цифра.

— Замужние, благополучные женщины, — говорила она, — могут одеваться как попало, а мне надо устроить свою личную жизнь. Я не хочу, чтобы меня или Ивана жалели, и у нас все будет как у людей: красивая мебель, одежда, обувь, посуда. Иван ни в чем не должен чувствовать себя ущемленным.

Среди цифр встречались подчеркнутые слова «август», «май». Эти подчеркивания не обозначали какого-нибудь значительного происшествия в августе или радости, ожидаемой в мае. Эти были сроки конца кредита на телевизор и начала нового кредитного договора для покупки стереорадиолы.