Фалькасаар будто снова прочитал его мысли:

– Не бойся, – почти ласково произнес голос в голове. – Тебя ждет несколько другая участь. Хоть ты меня и разочаровал, также ты меня и удивил. Почти никому не удавалось по своей воле выйти из-под моего контроля, а тем более скрывать от меня свои мысли. Поэтому ты удостоишься чести.

Твое естество сгинет внутри меня, сливаясь с хором миллионов голосов, но ты останешься бродить по земле Атифиса. Будешь вечно нести мою волю, станешь живым ее воплощением. Однако, ты не был верен мне. Поэтому твой разум и тело перестанут принадлежать тебе, ведь марионетки должны оставаться безвольными и пустыми, они могут лишь молча наблюдать со стороны, как ими управляет кто-то более могущественный.

– Премного благодарен, – съязвил Асмер. Страха он не чувствовал. Он не чувствовал ничего, кроме легкого дуновения неизбежной судьбы, – однако, мне кажется, что это слишком большая честь для такого ничтожного червяка, что едва достоин смерти.

– Ты смел, человек. Мне нравится твоя дерзость. Так что перед тем, как ты станешь моим окончательно, я позволю тебе задать один вопрос.

Асмеру не пришлось долго думать. В конце концов, из всего того многообразия событий, что привели его сюда, важным было только одно. С которого все началось.

– Арне Кристенсен… Как он умер? – после секундной заминки подумал Асмер.

В голове снова раздался лающий смех.

– Ты увидишь все. Только не сопротивляйся. Прощай.

Грот исчез. Асмер почувствовал, как откуда-то сверху опустилась тьма. Еще более вязкая и тягучая, чем в том бездонном колодце, однако, в то же время более легкая, более теплая и ласковая. Смертью тут совсем не веяло, но все пространство было заполнено тихим шепотом сотен, тысяч голосов. И одним более отчетливым и громким, а также хорошо ему знакомым. Вдруг Асмер вспомнил – он уже был здесь, и теперь, ровно, как и в первый раз, не ощущая своего тела, медленно плыл в темноте. Как и в первый раз перед ним всплыло огромное багровое око, что в один миг воспылало ярким пламенем. Только теперь на месте его зрачка был темный прямоугольник двери, из которой струился мягкий белый свет.

Белесая дымка между темных стен туннеля отливала перламутром и синевой. Переливалась теплыми цветами и ими же манила бесплотное воплощения уже не человека, но еще не мертвеца, в свои приветливые объятия.

Асмер приближался к ней, а тьма стен туннеля рассеивалась образами и картинами, в которых мерцали тусклые и размытые силуэты людей. Он не видел их лиц, скрученных и искаженных, но мог различить огромный соборный зал, горящий огнями за ближайшей прозрачной рябью воздуха. Огромная масса людей и трибуна, на которой стоял человек, одетый в багровые холщовые одежды. Асмер шагнул вперед. Пространство вокруг моргнуло, будто совсем рядом сверкнула молния.