— Вот и молодец. Кстати, как ухо?

— Отлично. Думаю, отчасти это было нервное, как паника.

После вечера в театре приступы больше не повторялись. Кажется, общение с Софией излечило его.

— Очень хорошо, — сказал Толхерст. — Ну, должен лететь. Удачи.

Когда он ушел, Гарри сел и еще раз пробежал глазами заметку.

«Что они сделали с Гомесом… Не повезло бедняге. Участвовал ли в этом Сэнди? Нет, — с горечью подумал Гарри, — он предоставил грязную работу другим».

В тот вечер София пришла в квартиру Гарри уставшая, под глазами залегли темные круги.

— С тобой все в порядке? — спросил он, снимая с нее пальто.

Она улыбнулась смелой детской улыбкой, совсем как девочка.

— Не хочу завтра идти на работу. Меня уже тошнит от этих коров, — сказала она. — Это так скучно! Ненавижу запах молока!

— Присядь. Я принесу обед. Приготовил косидо.

Он включил патефон, Вера Линн томным голосом запела «Когда во всем мире снова загорится свет», однако София пошла вслед за ним на кухню, прислонилась к стене и наблюдала, как он накладывает на тарелки еду из стоявших на плите сковородок.

— Ты единственный из всех моих знакомых мужчин, кто умеет готовить.

— Научишься, когда живешь один. Приходится.

— У тебя встревоженный вид. — Она склонила голову набок. — Проблемы на работе?

— Нет. — Гарри глубоко вдохнул. — Слушай, я должен тебе кое-что сказать.

— Что же?

София сразу насторожилась. Он понял, что уже долгое время она ждет только неприятных новостей.

— Сейчас, давай сначала сядем.