Они с Ногейрой дождались, пока останутся одни. Встречи с Висенте, а потом с Катариной породили у Ортигосы странное чувство, будто он что-то упустил. Словно слушал симфонию в исполнении оркестра, в котором не хватало каких-то инструментов. С одной стороны, Мануэль восхищался женой Сантьяго, с другой — ему претила ее тесная связь с Вороной. Писатель задавался вопросом, что им руководит: предчувствие или предубеждение? Катарина понравилась ему с первого взгляда. Она обладала врожденной грацией, делавшей ее особенно привлекательной, и было очевидно, что чары этой женщины действуют не только на Мануэля. Но, возможно, Ортигоса увлекся и приписал ей чересчур много добродетелей, практически идеализировал жену Сантьяго. А ведь она всего лишь обычный человек из плоти и крови, ей так же свойственно поддаться соблазну, как и остальным. Катарина вполне могла проникнуться симпатией к молодому человеку, который помогал ей в работе и восхищался тем, что она больше всего любила. И, вероятно, завидовала Элисе: ведь у той подрастал сын, тогда как у нее самой никак не получалось зачать ребенка. Жена Сантьяго, подобно любому нормальному человеку, наверняка уставала, когда ей надоедало играть роль матери слабого и капризного супруга. И все это должно было отразиться на ее характере.

Ногейра с интересом смотрел на Мануэля, словно развил умение читать его мысли. Но, видимо, такой способности у лейтенанта не было, потому что он спросил:

— О чем задумался, писатель?

Ортигоса улыбнулся:

— По пути сюда я кое-что вспомнил. В нашу первую встречу Офелия сказала: когда она прибыла на место аварии, уже распространился слух, будто в инциденте замешан де Давила. Поэтому в поведении ее коллег наблюдалась некоторая нервозность.

Гвардеец кивнул:

— Да, я тоже заметил.

— И все потому, что это семейство играет важную роль в регионе…

— К чему ты ведешь?

— Тебе не кажется странным, что Альваро погиб в ДТП в половине второго ночи, а родственникам сообщили об этом лишь на рассвете, когда те приехали в больницу?

Ногейра энергично закивал и вытащил свой мобильник.

— Да, пожалуй.

* * *

В коридоре гостиницы, где остановился Мануэль, всегда царили тишина и полумрак. Помещение оборудовали датчиками движения, поэтому когда писатель шел к своему номеру, лампы загорались впереди него. Но сегодня проход оказался ярко освещен. Еще с лестничной площадки Ортигоса услышал звук работающего телевизора, по которому шли мультики. Дверь комнаты Элисы была широко открыта.

Кофеёк рванул вперед, но еще не успел добежать до номера, как в коридоре показался Самуэль и закричал: