Двери лифта открылись, писатель вошел в кабину и, прощаясь, сказал:

— У Висенте в кармане плаща лежал револьвер.

В безжизненных глазах Катарины вспыхнул было огонек, но она тут же овладела собой.

— Не волнуйся, Мануэль. Мужчины часто склонны все драматизировать, но я хорошо знаю Висенте: он не станет применять оружие против меня.

— А если он застрелит себя?

Жена Сантьяго пожала плечами. Двери лифта закрылись.

* * *

Дождь не прекращался. За две недели, проведенные в Галисии, Ортигоса научился не доверять яркому безоблачному небу: он не раз видел, как погода стремительно менялась. Более того, подобно местным жителям, он уже знал, когда осадки затянутся на весь день. В Мадриде ливень начинался внезапно и бушевал в полную силу, затапливая тротуары и стекая бурными ручьями в канализацию. Но стоило упасть последним каплям, как все следы непогоды исчезали. В Галисии же земля благодарно принимала воду, словно долгожданного гостя. И даже когда с неба уже не текло, воздух был напоен влагой и мог в любой момент вновь пролиться дождем.

Мануэль припарковался перед домом, рядом с автомобилем Ногейры и небольшим внедорожником Лауры. Улыбнулся, увидев в окне лица детей: их внимание привлек шум двигателя. Ортигоса заглушил мотор, но из машины не вышел. После встречи с Катариной он чувствовал себя растерянным и подавленным. Непрекращающийся ритмичный стук капель лишь усугублял состояние писателя. Он наблюдал через залитое водой ветровое стекло за домом лейтенанта, но картинка расплывалась, словно здание потеряло границы и форму. Мануэля снова атаковали сомнения, и он ощутил жгучее желание побыстрее оттуда уехать.

— Черт возьми, — пробормотал писатель.

Все изменилось с появлением собаки. Если бы пару недель назад кто-то сказал Ортигосе, что он сильно привяжется к этому лохматому созданию, писатель смеялся бы до колик. Но случилось именно так. Мануэль грустил не без причины, и не из-за неудавшейся встречи с Сантьяго или непогоды, а из-за предчувствия, что придется расстаться с Кофейком. Ортигоса где-то читал, будто собаки сами выбирают хозяина, и был уверен, что песик явно предпочтет веселую восьмилетнюю девочку зануде-писателю.

На крыльцо вышел Ногейра и помахал, явно выражая нетерпение. Мануэль наконец вылез из автомобиля и направился к дому, склонив голову: чтобы защитить лицо от дождя и одновременно избежать вопрошающего взгляда лейтенанта. У ног гвардейца возник пес и бросился к писателю, радостно лая и виляя хвостом. Ортигоса остановился, испытывая одновременно удивление и облегчение, и приласкал песика. Кофеёк встал на задние лапы в тщетных попытках облизать лицо хозяина, а улыбающийся Мануэль старался одновременно и успокоить собаку, и дать ей понять, как он доволен столь радушным приемом. На крыльце появились Лаура и Шулия, за ними показалась фигурка Антии. Она улыбалась, но как-то грустно, и писатель прекрасно понимал причину ее печали, ведь он сам только что испытал нечто подобное.