Мануэль услышал шаги: Катарина направлялась к двери. Сначала писатель хотел отойти немного назад, но затем решил не притворяться и остался там, где стоял.

В легком синем платье Катарина выглядела моложе своих лет. В руках она держала сумку и небрежно свернутый плащ. Увидев Мануэля, женщина от удивления открыла рот, словно хотела что-то сказать, но не произнесла ни слова и даже не затворила дверь в палату, а, выронив свою ношу, бросилась в объятия писателю и расплакалась. Он чувствовал, как ее тело, сильное и одновременно хрупкое, сотрясается от рыданий. Жена Сантьяго уткнулась лицом в плечо Ортигосы, будто хотела спрятаться от всех, а ее руки цеплялись за его спину, как два маленьких перепуганных хомячка. Мануэль прижал ее к себе, вдыхая исходящий от волос аромат шампуня, и молчал, тронутый мужеством этой женщины. Теперь он понимал, что имела в виду Эрминия, говоря: Катарина знает свое место в семье де Давила.

Жена Сантьяго постепенно успокаивалась. Она взяла платок, который протянул ей писатель, и не стала извиняться, рискуя усугубить и без того неловкую ситуацию. Вытерла лицо, затем снова обняла Ортигосу, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Писатель наклонился, поднял с пола ее сумку и плащ и, указав на автомат с кофе в другом конце коридора, направился туда.

Женщина опустилась на пластиковый стул, но от напитка отказалась, кивнув на свой живот.

— Точно! Я совсем забыл… В добрый час!

Катарина грустно улыбнулась. Ортигоса почувствовал себя настолько дискомфортно, что кинулся извиняться:

— Мне так жаль! Вместо того чтобы праздновать, тебе приходится…

— Мануэль! Я так тебе благодарна! У меня выдался невероятно тяжелый день, ты даже не представляешь… мне просто необходимо было с кем-то поговорить.

Писатель вспомнил сцену, которую наблюдал, приехав в клинику: как старая маркиза и ее невестка общались на крыльце. Похоже, отношения между ними весьма дружеские. Ортигосе стало интересно, почему Катарина не упомянула о том, что кое-кто уже подставил ей плечо. Возможно, она относится к Вороне не так уж и тепло?

— Могу вообразить. Как ты себя чувствуешь?

Жена Сантьяго улыбнулась:

— Спасибо, всё в порядке. Просто я волнуюсь за мужа. Я очень рада, что ты приехал, мне хотелось поговорить с тобой… Эрминия сказала, ты вчера забрал из поместья Элису и ее сына?

— Так и есть.

— Я не стану тебя ни в чем упрекать, но надеюсь, что все образуется. Я обожаю Самуэля, и теперь, когда у нас с Сантьяго будет первенец, хотела бы, чтобы дети росли вместе.

Мануэль ничего не ответил, он не знал, что на это сказать, и тем не менее прекрасно понимал: Катарина горячо привязана лишь к мальчику, но не к его матери.