— Висенте, что ты здесь делаешь?

Юноша поднял голову, пожал плечами и указал подбородком в сторону крыльца.

— Мне нужно с ней поговорить.

— С Катариной?

Висенте удивленно посмотрел на Мануэля.

— Ты не в курсе? Она меня уволила.

Вот почему пикап теперь выглядел непримечательно: с бортов исчезли логотипы оранжереи, хотя в кузове все еще лежали садовые инструменты, цветочные горшки, стяжки для кабелей и металлические опоры для ограды.

Ортигоса внезапно вспомнил разговор юноши с Катариной, который нечаянно подслушал на территории поместья.

— Висенте, сейчас, наверное, не самый подходящий момент. Да и место неудачное…

— Она видеть меня не желает, а я ведь проработал в Ас Грилейрас пять лет! А вчера в оранжерее появилась эта ужасная женщина, сиделка старухи, и передала мне вот что. — Парень взял с приборной панели смятый конверт и протянул писателю.

Мануэль осторожно вытащил лист бумаги, такой же потрепанный. В письме говорилось, что семья де Давила больше не нуждается в услугах Висенте и тот должен немедленно покинуть имение. Хозяева благодарили юношу за работу и предлагали щедрую компенсацию за неиспользованный отпуск и доставленные неудобства. Ортигоса снова заглянул в конверт и вынул оттуда чек, заполненный твердым почерком. Внизу стояла подпись старой маркизы, а в соответствующей строке было указано: «Пятьдесят тысяч евро». Огромная сумма.

— Она уволила меня… как обычного работника.

Писатель вспомнил слова Гриньяна. Тот говорил, что семейство де Давила относится к окружающим как к слугам, которые за деньги выполняют определенную работу.

— А я-то думал, что между нами есть нечто большее, — жалобно продолжал Висенте.

В голове Мануэля всплыли те слова, которые Катарина сказала парню в оранжерее: «Твоему желанию не суждено сбыться. Я замужем за Сантьяго и хочу остаться с ним».

— Наверное, тебе просто показалось…

— Нет! Я уверен и ничего не выдумал.

Ортигоса решил, что спорить с юношей бесполезно.

— Возможно, ты прав и Катарина испытывала к тебе какие-то чувства. Но даже если и так, теперь она сделала выбор, разве нет?

Несколько секунд Висенте печально смотрел на писателя, потом его губы скривились, как у обиженного ребенка, из глаз потекли слезы. Парень закрыл лицо руками и уткнулся головой в руль. Мануэль вздохнул: