Разумно было бы предположить, что по прошествии многих лет, в течение которых люди гибли ужасной смертью у стен мрачной башни, количество попадающих на стол к гиббелинам должно было бы существенно сократиться, – но гиббелины столкнулись с явлением прямо противоположным.

Отнюдь не с юношеским безрассудством и опрометчивостью явился Алдерик к башне – нет, несколько лет он добросовестно изучал историю гибели взломщиков, отправившихся на поиски сокровищ, каковые Алдерик считал своими. Все они входили через дверь!

Алдерик посоветовался с мудрецами, которые давали рекомендации касательно этого подвига; он запомнил все подробности, охотно заплатил причитающиеся суммы и твердо решил не следовать ни одному совету – ибо что ныне представляли собою былые клиенты сих мудрых мужей? Всего лишь образчики кулинарного искусства, не более чем полузабытые воспоминания о давнем обеде; а многие, возможно, даже и на это не могли претендовать.

Вот чем мудрецы советовали обзавестись для свершения подвига: конем, лодкой, кольчугой и по меньшей мере тремя спутниками в полном вооружении. Одни говорили: «Затруби в рог у крепостных врат»; другие предупреждали: «Не касайся их».

Алдерик решил так: не на коне доберется он до берега реки и не на лодке переплывет ее, и отправится он один, и не как-нибудь, а через Непроходимый Лес.

Как можно пройти через нечто непроходимое, спросите вы? План Алдерика состоял в следующем: он знавал одного дракона, который, безусловно, заслуживал смерти, если бы только услышаны были молитвы крестьян, – и не только потому, что сожрал змей безо всякой жалости бесчисленное множество дев, но потому еще, что от него весьма страдали посевы; он опустошал поля и мимоходом вовсе стер с лица земли какое-то герцогство.

Там-то и жили гиббелины, там-то и устраивали они свои возмутительные пиры

И вот Алдерик решил бросить вызов чудовищу. Он вскочил в седло, вооружился копьем и шпорил коня до тех пор, пока не встретил дракона; и дракон ринулся на него, изрыгая едкий дым. И закричал ему Алдерик:

– Доводилось ли хоть раз гнусному дракону умертвить доблестного рыцаря?

Дракон хорошо знал, что такого отродясь не бывало, и повесил голову, и не издал ни звука, ибо был уже сыт.

– Тогда, – молвил рыцарь, – если надеешься ты хоть когда-нибудь снова отведать девичьей крови, стань верным моим скакуном – если же нет, тогда вот это копье содеет с тобою все то, что рассказывают трубадуры об участи твоих сородичей.

И дракон не разинул хищной пасти и не бросился на рыцаря, изрыгая огонь, ибо хорошо ведал он, чем кончают поступающие подобным образом; он согласился на выдвинутые условия и поклялся стать верным конем Алдерика.