Даже слухи не упоминали имени Нута. Вздумай я утверждать, будто успех вскружил ему голову, найдутся такие, кого слова мои ранят в самое сердце, ибо коллеги Нута в один голос утверждают, что над его рассудительностью и проницательностью обстоятельства не имели власти. Потому я скажу только, что успех подтолкнул этот гениальный ум к мысли, которая не приходила доселе в голову ни одному взломщику. Ни больше ни меньше, как ограбить дом гнолов – вот в чем заключалась эта мысль. Вот о чем сей осмотрительный муж поведал Тонкеру за чашкой чая. Если бы Тонкеру не вскружил голову успех недавней операции, если бы он не преклонялся слепо перед Нутом, он бы, верно, ни за что… но, как говорится, что с возу упало, то пропало. Тонкер почтительно высказал свои возражения; он предположил, что, может быть, все-таки не стоит этого делать; он заметил, что это добром не кончится; он позволил себе поспорить; но в конце концов, одним ветреным октябрьским утром, когда в воздухе витало нечто неуловимо-зловещее, и он, и Нут двинулись к жуткому лесу.

Нут загодя взвесил несколько маленьких изумрудов, кладя на противоположную чашу весов обычные камни, и установил таким образом предполагаемый вес тех драгоценностей, которые, как гласит молва, украшают тесный и высокий дом, где гнолы живут с незапамятных времен. Взломщики решили похитить два изумруда и унести их на плаще, словно на носилках, держась за его концы; однако условились тут же бросить один из камней, окажись они чересчур тяжелыми. Нут предостерег юного Тонкера, веля не жадничать, и объяснил, что изумруды, до тех пор пока не будут благополучно доставлены из жуткого леса, стоят дешевле головки сыра.

Все было обговорено заранее; теперь взломщики шли вперед, не произнося ни слова.

Под мрачную сень деревьев не вело ни одной тропы: не видно было ни следов копыт, ни отпечатков человеческих ног; ни один браконьер не ставил там капканов на лесных фей уже лет сто. Никто не преступает границу владений гнолов дважды. Даже если на мгновение забыть о том, что творилось в чаще, сами деревья заключали в себе скрытое предостережение: отнюдь не выглядели они мирно и благостно, как деревья, посаженные рукой человека.

Ближайшая деревня находилась на расстоянии нескольких миль; все дома обращены были к лесу тыльной стороной; ни одно окно не глядело в направлении чащи. Об этой деревне здесь не говорится более ни слова; а в других местах о ней и вовсе не слыхивали.

В этот-то лес и вступили Нут и Томми Тонкер. Огнестрельного оружия при них не было. Тонкер, отправляясь в путь, заикнулся было о пистолете, но Нут ответствовал, что «звук выстрела тут же их всех и приманит», – и более об этом не говорили.