Как-то раз светлым весенним утром пришла старушка в простом черном платье и в капоре на красной подкладке и спросила мистера Нута; рядом с нею переминался ее неуклюжий верзила-сын. Смотрительница миссис Эггинс оглядела улицу, впустила гостей и оставила их дожидаться в гостиной среди зачехленной мебели – чехлы придавали комнате таинственный вид. Они пробыли там довольно долго, как вдруг почувствовали запах трубочного табака. Нут стоял в двух шагах от них.

– Боже! – воскликнула старушка в капоре на красной подкладке. – Как вы меня напугали! – Но тут же, по взгляду, обращенному к ней, поняла, что не след так разговаривать с мистером Нутом.

Наконец Нут соизволил заговорить, и старушка, заметно нервничая, объяснила, что сын ее – парень дельный, ремесло уже опробовал, однако не прочь пройти хорошую школу; так не научит ли его мистер Нут зарабатывать на кусок хлеба?

Прежде всего Нут пожелал взглянуть на рекомендации; когда же ему предъявили бумагу за подписью ювелира, с которым сам он тесно сотрудничал, Нут, так и быть, согласился принять юного Тонкера (такова была фамилия дельного парня) в ученики. А старушка в капоре на красной подкладке вернулась в свой загородный домик и каждый вечер с той поры говорила своему старику: «Тонкер, надо бы на ночь запереть ставни; Томми-то наш теперь взломщик».

Я не намерен описывать во всех подробностях ученичество дельного парня, ибо тем, кто занимается ремеслом, подробности и без того известны; тем же, кто трудится в других областях, нет до этого ровно никакого дела. А тот, кто не занят ничем и наслаждается беззаботной жизнью, не сможет по достоинству оценить все этапы, через которые прошел Томми Тонкер, – сперва научился он совершенно беззвучно передвигаться по гладкому дощатому полу, где поджидали в темноте небольшие препятствия, затем – тихо подниматься по скрипучей лестнице и, наконец, влезать в окна.

Довольно будет сказать, что дело процветало; время от времени старушке в капоре на красной подкладке отсылались отчеты о блестящих успехах Томми Тонкера, написанные корявым почерком Нута. Нут очень рано забросил уроки письма, ибо питал, видимо, определенное предубеждение к подделке документов и, стало быть, считал письмо пустою тратой времени. А потом успешно завершилась операция с лордом Кастлнорманом в его суррейском поместье. Нут выбрал субботнюю ночь, ибо день субботний в семействе лорда Кастлнормана соблюдался свято и уже в одиннадцать часов весь дом спал. За пять минут до полуночи Томми Тонкер, получивший соответствующие указания от мистера Нута, который поджидал дельного парня на улице, покинул особняк с полным карманом запонок и колец. Ноша была не тяжела; однако парижские ювелиры не в состоянии были изготовить замену, не послав заблаговременно в Африку за всем необходимым, так что лорду Кастлнорману пришлось временно взять напрокат костяные запонки.