О том, как Нут задумал испытать свою ловкость на гнолах

Невзирая на рекламу конкурирующих фирм, каждый торговец, надо полагать, знает, что в настоящее время никто из причастных к бизнесу не занимает такого положения, как мистер Нут. Тем, кто находится за магическими пределами деловых кругов, это имя мало о чем говорит: Нут в рекламе не нуждается, он себе цену знает. Нут – вне конкуренции, даже в условиях современного рынка, и соперникам его, на что бы они ни претендовали, хорошо об этом известно. Его условия всегда вполне приемлемы: такая-то сумма по доставке товара, столько-то – впоследствии, путем вымогательства. Нут сделает все, чтобы помочь вам избежать возможных неудобств. На ловкость его можно положиться: тень, что видел я однажды ветреной ночью, передвигалась не так бесшумно, как Нут, ибо Нут по профессии – взломщик. Известны случаи, когда люди, погостив в загородном поместье, посылают впоследствии агента по продаже выторговать приглянувшийся гобелен, что-нибудь из мебели или картину. Это дурной тон; те, кто отличается более изысканным вкусом, через день-два после своего визита непременно пошлют Нута. По части гобеленов он мастер: обрезанный край будет едва заметен. Очень часто, когда я вижу огромный, только что построенный дом, заставленный старинной мебелью, увешанный картинами кисти старых мастеров, я говорю себе: «Эти ветхие кресла, эти портреты предков в полный рост, это резное красное дерево – все здесь дело рук неподражаемого Нута».

Я употребил здесь слово «неподражаемый», – безусловно, против этого можно возразить, что в деле грабежа со взломом совершенно особое, первостепенное место занимает имя Слита. Мне о том известно; но Слит – это же классика, и жил он невесть когда, и понятия не имел о конкуренции в условиях современного рынка; кроме того, странная история его гибели окружила имя Слита романтическим ореолом, отчего несомненные заслуги сего джентльмена оказываются, возможно, несколько преувеличенными в наших глазах.

Ни в коем случае не надо думать, будто меня и Нута связывает дружба; напротив, мои убеждения всегда были на стороне Собственности; Нут же вовсе не нуждается в том, чтобы я замолвил за него словечко, ибо положение Нута в деловых кругах не имеет себе равных; он один из тех немногих, кому реклама без надобности.

Мой рассказ начинается в ту пору, когда Нут жил в просторном доме на Белгрейв-сквер: каким-то непостижимым образом он подружился с особой, временно присматривающей за особняком. Жилье Нута устраивало, и, когда кто-нибудь заходил поглядеть на дом с намерением купить его, смотрительница принималась расхваливать здание в тех словах, что подсказал ей Нут. «Если бы не канализационные трубы, – говаривала она, – то лучшего дома во всем Лондоне не сыщешь». Когда же потенциальные покупатели, придравшись к этому замечанию, начинали задавать вопросы о канализационных трубах, смотрительница отвечала, что и трубы тоже очень хороши, но дом все-таки лучше. Обходя комнаты, визитеры не видели Нута, – а между тем он все это время был там.