– Надо же, какая популярная композиция, – хмыкнул Лев Иванович, – кто бы мог подумать.

– Я про нее в последний раз в «Мастере и Маргарите» читал, – припомнил Крячко.

Стюардесса, ослепительно улыбаясь, поспешила на звук, послышался ее приятный голос, мягко, но безапелляционно предписывающий выключить мобильные телефоны и позабыть о них до конца рейса. Партия в шахматы клонилась к закату, крячковский король сиротливо стоял в углу, и Станислав, предчувствуя разгром, решил его оттянуть.

– А между прочим, хозяюшка, кого ждем? – спросил он первую попавшуюся стюардессу.

– Немедленно уточню этот вопрос и доложу его вам, – деловито, без малейшего признака колкости ответила она и пропала.

Несколько минут спустя в салон густым тараном ворвался столп насыщенного запахами воздуха. При желании можно было обонять: сегодняшнее пиво, вчерашнюю водочку, пару стопок утреннего коньяку, селедку и много-много литров кофе.

– Ох, ничего себе, – только и произнес Станислав, глядя на колонну из десятка пассажиров мужского пола, чье появление и предварял этот удар по обонянию. Все одетые в одинаковые фуфайки, все с сосредоточенными лицами и все, как один, с небольшими зелено-желтыми спортивными сумочками с надписями «Rugby» и «Old Elks».

Быстро, деловито и очень организованно они распространились по всему салону, заодно распространив свои ароматы, расселись и моментально предались сну – тоже практически одновременно.

– Так-так, на ловца и лось бежит, а, Лева? – усмехнулся Станислав. Так и получилось: замешкавшийся где-то по дороге «лось» – щекастый, круглый, с кудрявым черным чубом и намечающейся лысиной – разместился прямо рядом с ним, буркнул нечто в знак приветствия, доверчиво привалился к его плечу и заснул.

– Ходи давай, – сдерживая смех, приказал Гуров.

– Сам видишь, Лева! Не могу, руки заняты, – сокрушенно ответил Крячко.

– Ладно, тогда ничья, – великодушно согласился Лев Иванович и устроился подремать сам.

Сосед Крячко вернулся в реальный мир минут двадцать спустя и немедленно проявил себя как отличный попутчик: открытый, общительный и одновременно деликатный.

– Иванов, – представился он, протягивая руку, – Маратыч.

– Очень приятно, – солидно ответил Станислав. – Вы, стало быть, «старые лоси»? Наслышан, наслышан.

Маратыч расплылся в улыбке, его и без того некрупные глазки заволокло, как тучами, румяными щеками:

– Они самые. Вы, видать, тоже в Светлогорск?

– Можем и в Светлогорск, – покладисто ответил Гуров. – А что, разве там с рижанами игра будет? Не в Калининграде?

– Э, да вы тоже на фестиваль, что ли? – искренне обрадовался Маратыч. – Вы из какой команды? Или так, погулять-поболеть?