– Допустим.

– Не допустим, а именно так. Во-вторых, ну, честно говоря, это отец Федор меня надоумил. Он, изволите видеть, уверен, что в вашем лице нашел жемчужину, встретил наконец-то неравнодушного, открытого человека, всегда готового прийти на помощь.

– Вы, стало быть, так не считаете? – осведомился полковник.

Нассонов потер лоб и тоскливо ответил:

– Я-то? Никак не считаю. Я, обреченный без пяти минут покойник, просто хватаюсь за все возможные соломинки.

Гурову впервые за долгое время стало неловко.

«Хотя, черт подери, почему я должен смущаться, извиняться перед этим кровососом?» – одернул он себя, а сам не мог отвести глаз от рук Нассонова.

Руки смуглые, с выступившими синими жилами, длинные, как у борца, сильные – и беспокойные, подрагивают, ни секунды не останавливаются. Нассонов то стучит пальцами по столу, то крутит бокал, то даже как-то по-женски поправляет скатерть. На пальцах – ни колец, ни перстней, сами пальцы узловатые, ухватистые. И снова стало неловко, как будто в самом деле подглядываешь за агонизирующим.

– Ну, ладно вам нюни разводить, – нагрубил от неловкости полковник. – Третья причина?

Можно было спорить на что угодно, что этот полупокойник доволен до невозможности тем, что сейчас сделает. Все-таки было в этом парне нечто неприятное, шутовское.

– Третья-то? – переспросил Нассонов, и Гурову показалось, что он даже усмехнулся эдакой змеиной улыбочкой. – Третья-то – вот она.

И, перекинув несколько листов своей чудо-папки, развернув ее к гостю, он постучал пальцем по листку. Это был реестр, табличная форма, по которой, как уже знал Гуров, надо было учитывать участников азартных игр, от которых принимались интерактивные ставки на «официальные спортивные соревнования». Даты в нем значились недельной и двухнедельной давности, выигрыши были крупными, но самое главное – из реестра следовало, что не далее чем позавчера сделал ставку и срубил 415 тыс. 310 руб. и 01 коп. Гуров Лев Иванович, паспортные данные такие-то и т. д., и т. п.

– Вот сейчас было смешно, – признал полковник, – даже несколько раз.

– Это вы мне говорите? – уточнил Нассонов. – А мне-то как смешно. Сами видите, сколько в реестрике, помимо вас, душ, и все небось такие же, как вы. Не то что мертвые, упаси боже, но понятия не имеющие о том, что озолотились. И ведь ни один ни копейки не получил, я в этом на сто процентов уверен.

– Но кто-то все-таки получил.

– Конечно, перечисления прошли. У меня все прозрачно.

– Но кто конкретно?

– Так это у меня все прозрачно, не у других. Кто ж знает, дорогой мой? Я не знаю. И даже налоговики пока не знают. Потому что данный реестр они еще не видели. Потому что нужен запрос от налоговиков, чтобы и их этот вопрос заинтересовал, а он их пока не интересует. А без запроса как я его сам в налоговую понесу? Ну, спросят меня: это к чему? Что я отвечу? Что Гуров Лев Иванович, полковник и опер-важняк, выиграл вот столько, а вы проверьте, уплатил ли он налог?