– Фу-ты ну-ты, ну дает, – восхищался Крячко, аплодируя.

Зрелище увлекало не на шутку. Здоровенные мужики в зелено-желтых и красно-белых регбийках крейсерами рассекали по золотистому песку, развивали, пусть и ненадолго, сногсшибательные скорости, совершали резкие и ловкие маневры – одни проводя захват, другие – увертываясь от такового – и победоносно втаскивали мяч в зачетку. И немало сыщиков впечатлило то, что грубостей и несправедливостей не было как таковых и что никто не спорил с судьей. Свисток – все действия прекратили, рты закрыли и слушают внимательно, что старший говорит.

– Ты видел? Вот это дисциплинка.

– Да уж, есть чему поучиться.

В воздухе витал дух праздника.

Несмотря на пророчества Маратыча, погода портиться не спешила. Напротив, солнце начинало припекать все сильнее, в то время как за пределами «сковородки» гулял свежий балтийский ветер. Станислав выбрался к морю искупаться, вернулся обескураженный, синий и трясущийся:

– Слушай, холодно! Тут градусов на десять теплее.

– Фуф, – рядом плюхнулся красный и потный Маратыч, – что-то я притомился, аж в грудях жжет. – И он немедленно выпил.

– Слушай, ты все-таки поаккуратнее, – снова напомнил Станислав, – солнце-то тут припекает.

– А, чепуха, не впервой, – отмахнулся Маратыч. – Солнце, как же. Сейчас освежусь – и всего делов.

Он сбегал окунуться в море, сменил регбийку – и снова ринулся в бой, как в последний раз.

– Страшный человек, – заметил Крячко.

– Я вот что-то пока не вижу, с чего тут матч останавливать, – откликнулся Гуров, – все вроде бы свои, бегают, не напрягаясь, по пять минут, отдыхают, водочку пьют.

– Третий тайм скоро, – напомнил Станислав, потирая руки, – тут на соседней «сковородке» те самые типа узбеки орудуют, которые со времен СССР, казан уже разогревают. Будет плов.

– Отлично, попробуем, – отозвался Лев Иванович, опрокидываясь на спину и прикрывая глаза. Солнце яркими мячами прыгало под опущенными веками, ветер потихоньку обвевал начинающую подгорать кожу, даже несмотря на веселый гам, клонило в сон. Возможно, он даже задремал на какое-то время.

– Врача! Скорее! – взревел кто-то. Все забегали, кто-то спешил от медпункта с аптечкой, кто-то по телефону вызвал «Скорую».

– Ох ты ж, елки-палки, все-таки добегался, – сокрушенно заметил Станислав.

Пока багрово-красного Маратыча несли на руках к подъехавшей машине, он продолжал сучить ногами, точно продолжая рывок, и что-то невнятно объяснял некой Анютке, что, мол, сейчас доиграю, и мы с тобой в кафе сходим. Потом его увезли.

– Ну вот и остановили. Что теперь? – спросил Крячко, потирая лицо.