И полковник припустился со всех ног, как заяц, убегающий от борзых. Ему казалось, что он бежит ужасно медленно, еле передвигает ноги, они вязнут в песке, подкашиваются – точь-в-точь, как в ночном кошмаре. И вдруг – вот она, линия, указанная Маратычем, под самым носом, до нее всего ничего.

– Жарь! – крикнул кто-то снова, прибавив матом.

Не более трех шагов оставалось до зачетки – с одной стороны, прыгнув, повис один красно-белый, с другой – еще один. И все-таки обвешанный противниками Гуров умудрился втащить себя и их в зачетную линию и плюхнулся в песок, прижимая животом мяч.

Раздался свисток. Матч окончен. «Старые лоси» выиграли.

Какое-то время «лоси» и «шторма» стояли, уперев руки в полусогнутые колени и опустив головы. Потом, как-то разом разогнувшись, пошли хлопать друг друга по плечам, спинам и задницам, поздравляя с победой.

– Вот и все ликование! – заметил Крячко, утирая пот. – Ну ты, господин полковник, ас! Убил. Я горжусь знакомством с тобой.

Гуров ничего не ответил. Он продолжал лежать на песке, пытаясь восстановить дыхание.

Подошел, хромая, кэп Валерий, постоял, собираясь с мыслями, потом, так ничего и не сказав, протянул руку, помог подняться, дружелюбно двинул плечом, снова ни слова не говоря, обнял и ушел. Все, как по команде, принялись поздравлять, хлопать, говорить краткие, но приятные панегирики. Потом кто-то пригласил: «Народ, пошли, плов перестоится», и все двинулись в сторону соседней «сковородки», туда, где витали бухарско-самаркандские ароматы.

– А вот надо поглядеть, все ли там по технологии приготовлено, – с беспокойством заметил Станислав, потирая руки. – Лева, ты идешь?

– Ща, – пообещал полковник, – помыться-переодеться надо. Не могу ж так за стол садиться.

Вроде бы все было так хорошо и превесело, как в детстве в пионерлагере. Разве что что-то непонятно и как-то незаметно, но чувствительно скребло по нервам, как мелкие песчинки в складках кожи. Собирая свою одежду, Гуров быстро и незаметно огляделся. Вокруг никого – ни посторонних, ни хорошо знакомых.

Утопая в песке, он побрел в душевую кабинку.

Душевая была вполне ничего себе, чистая. Вода, правда, сначала была холодной и лишь после выкрученного красного крана вдруг окатила крутым кипятком. Шипя и отплевываясь, Гуров принялся соскребать ногтями прилипший песок и смывать ладонями пот, размышляя о том, что будет с мышцами завтра и с чем плов сегодня.

Вдруг на голову опустился плотный черный мешок, шею сдавило и потянуло вверх, в голове взорвался кровавый шар, горячее ударило в уши. Он успел услышать чей-то вопль, грохот, топот – и потерял сознание.