– А сейчас нужно. Вы не хотите спросить, на что? Вас, дорогой поп, не смущает, что я именно сейчас их у вас прошу? – едким тоном спросил сыщик.

– Меня давно ничего не смущает, господин правовед, – ответил отец Федор по-прежнему благожелательно. – Хотите поведать подробности – с удовольствием выслушаю, а нет – так давайте просто так чай пить.

Как раз вошла Бэла с подносом, без почтения сдвинув сверток с деньгами, принялась сервировать стол, но, почувствовав нечто неладное, остановилась.

– Вот единственный здравомыслящий здесь человек, – пробормотал Крячко, поднимаясь. – Давайте, Бэлочка, я вам помогу, что ли. Пусть зубры пообщаются. Или пободаются, как бог даст.

Умница Бэла кивнула, они удалились на кухню и плотно прикрыли дверь.

– Мне, грешным делом, не по душе, когда меня держат за дурака, – проговорил Гуров, стараясь сохранять спокойствие. – Моими руками свои ошибки исправляют. Как же так, батюшка?

– Имеете полное право так говорить, – помолчав, согласился отец Федор. – Причина всех бед и несчастий – во мне. Именно я, будучи сердечно привязан к этим двоим, их выгораживал и таки выгородил – и, как и следовало, в итоге сломал жизни и им, и Сергею. Да еще и специально стоял и ждал, когда минет ноль часов, ноль одна минута с тем, чтобы уже точно Мацуку стукнуло четырнадцать. И один день.

– Даже так.

– Да, так. И вы совершенно правы: теперь, спустя столько лет я, будучи уже не в состоянии что-то исправить, обращался за помощью ко всем прочим, в том числе и к вам.

– И ко мне.

– Да, и к вам.

– Но почему вы не рассказали историю до конца? – возмутился Гуров.

– Ну, представьте, Лев Иванович, лежит перед вами на рельсах связанный по рукам и ногам полоумный старик и вопит, просит помочь. Вы как, его исповедь выслушаете или сначала выручите?

– Вот почему я не очень люблю вашего брата-священника, – пробормотал сыщик. – Вечно выкрутите по-особенному.

– Ну-ну, оставьте «вашего брата». Если уж на то пошло, я и в милиции четверть века отпахал. В общем, история простая: родились у нас с женой двойняшки и умерли шести месяцев от роду, так с тех пор детишек Бог не дал. Вот и прикипел к этим двум балбесам. Возился с ними. Потом, ребята спортивные, а я все-таки самбист, мастер спорта.

– Ну а Мацук что? Не сиротка?

– А вот Мацук… – протянул отец Федор, – сиротка-то сиротка. Глазки такие серые, чистые, щечки впалые, носик тоненький – прямо ангел. Молча страдает в углу. А вот пяти лет от роду котенка умудрился повесить так, чтобы не сам за веревку потянул, а тот, кто первым дверь откроет.

– О как.