– Принято.

– Эдакий супермозг по ту сторону добра и зла. И все-таки…

– Что?

– Нюанс есть. А вот припомним его реакцию на то, что что-то пошло не так.

– Ну и какая реакция? – разочарованно перепросил Станислав Васильевич. – Обычная реакция: взбесился.

– Точно. Обычная, естественная. Тебя-то это не удивляет, ты нормальный человек.

– Я тебе потом это припомню.

– Запиши. Итак, такой сверхмыслитель, аналитик-паралитик – психанул самым обывательским способом. Аслан!

– Я? – осторожно отозвался Нассонов. Он давно вышел из анабиоза и внимательнейшим образом прислушивался к разговору, пытаясь сообразить, во что он выльется.

– Твой выход. Как в детстве Мацук реагировал на проигрыш?

– На что реагировал? – переспросил Аслан.

– Проигрыш, – нетерпеливо повторил Гуров. – Ну, в шахматы, вышибалы, городки, карты. Вы же играли во что-нибудь в детстве?

– Ну а как же, играли. Да, вроде, – кивнул он, припоминая, – только Серый никогда не проигрывал.

– Прямо-таки никогда? – недоверчиво переспросил Крячко.

– Нет, – уверенно ответил Нассонов. – Он или не играл вообще, или всегда выигрывал.

На некоторое время в кабинете воцарилась торжественная тишина, потом Гуров сказал:

– Ну, собственно, вот она, идея. Безумная, правда, и негуманная, но, по моему разумению, только она способна вывернуть ему мозг так, чтобы он сам провалился в вырытую им же яму.

– Ты меня пугаешь, – признался Крячко.

– Он, видите ли, напрочь потерял связь с реальностью, вообразил, что все в мире предопределено, причем как бы не им самолично. Пора лишить его этой иллюзии, как считаете? Как тебе идея, Аслан?

Нассонов, кашлянув, деликатно заметил: